Астра Иванова

 

              

                        Книгу можно купить здесь

 © Кора Бек

 

                              О книге

Незамужняя взрослая девушка в очень интересном возрасте пытается устроить свою личную жизнь. В процессе поиска достойного кандидата на ее руку и сердце Астра Иванова попадает в разные нестандартные и даже курьезные ситуации, которые с удивительным постоянством сопровождают эту добрую, отчасти наивную, но неугомонную девушку по жизни. Уже в ближайшее время выйдет вторая книга о новогодних приключениях Астры Ивановой.

Астра Иванова

Приключения старой девы, или Невезучая

 

Современная проза

 

Книга первая

 

Посвящается моему мужу
До боли родному
трепетно-любимому,
лучшему из лучших.
Всегда у твоих ног
Кора Бек

I

Меня зовут Астра. Астра Иванова. Нет, это не псевдоним, тем более, — не шутка. Между прочим, взрослые девушки, а мне 39 лет и я – не замужем, вообще, не склонны шутить. И дело здесь вовсе не в отсутствии чувства юмора. Всё гораздо сложнее и серьёзнее. Признаюсь вам по секрету: нам просто не до смеха.
Скажу прямо: не легка она, жизнь взрослой девушки. Мы, как бельмо на глазу у всего остального мира. Нас обсуждают и осуждают все, кому не лень. А не лень – многим.
Многочисленные доброжелатели нередко подозревают нас в карьеризме, упрекают в чёрствости и привередливости. И это, прошу заметить, в лучшем случае! В худшем – нас принимают за истеричек и психопаток. А ещё добрые люди повергают порой нас в тихий ужас своим поистине неуёмным желанием нам помочь. Ну, в смысле, помочь выйти замуж. Согласитесь, о каких шутках может идти речь при таком положении вещей?
А ведь в действительности мы – чувствительные и легкоранимые натуры, которые большую часть своего времени посвящают самоанализу, пытаясь найти ответы на два жизненно-важных вопроса: Кто виноват и Что делать?
Правда, мне в некотором роде повезло. Я знаю ответ на первый из двух вопросов. Уже с самого раннего детства я, если не понимала, то предчувствовала всю сложность уготованной мне судьбы. А как иначе? Жизнь с таким нелепым, даже несуразным именем, как у меня, да ещё в сочетании со столь «редкой» в России фамилией, не может быть лёгкой по определению. Что тут скажешь? Только одно: имя, как и родителей, не выбирают…
Помню, как в детстве я отчаянно завидовала своим подружкам, которых звали: Валя, Ира, Люся. Ни в детском саду, ни в школе, ни во дворе никто и никогда не переспрашивал этих девочек, как их зовут. Не округлял от удивления глаза. Не цокал языком. Не свистел вслед. Господи, не жизнь, а сказка!
Мне же вечно приходилось выкручиваться из положения. Я росла сообразительной девочкой и уже в шестилетнем возрасте меня отдали в школу, где я несколько видоизменила своё имя и стала называть себя Асей. Коротко. Прилично. Понятно.
Но одноклассники моих усилий не оценили. Они называли меня либо Аськой (Вы представляете себе этот кошмар в ночи – Ась-ська?!), либо по фамилии — Иванова. Конечно, мне это всё очень не нравилось, к тому же появились проблемы в личной жизни, и после окончания третьего класса я без всякого сожаления перевелась в другую школу.
Для нового коллектива требовалась новая красивая легенда. Я не стала мелочиться и без особых заморочек поменяла себе пятую графу. У нас в стране тогда, вообще, всё менялось, а самым популярным словом, если помните, являлось слово «перестройка». Вот и я, следуя духу времени, перестроилась.
А ещё в те годы в СССР пользовалась популярностью болгарская певица Лили Ива́нова. Признаюсь, фамилия «Ива́нова» ласкала мой слух больше, нежели «Ивано́ва». Она таила в себе какую-то интригу, волнующий намёк на дальние страны, романтические путешествия, другую жизнь.
С небрежным, как и положено иностранцам видом, я рассказывала своим новым товарищам легенду о том, будто мой отец – болгарин по происхождению, вот почему родители и дали мне столь необычное имя – Астра. Впрочем, необычным оно являлось только здесь, а в той же Болгарии, согласно озвученной мною версии, имя Астра – абсолютно в порядке вещей.
Я знала, что проверить правдивость этой истории было нельзя. Мой папочка ушёл из семьи, когда мне было всего три месяца, а вытянуть какую-либо информацию из моей меланхоличной от природы мамочки практически невозможно. Моя матушка очень не любит, когда её беспокоят. Она жила и живёт своими воспоминаниями, мыслями, мечтами. Ей хорошо наедине с собой. Хотя, если речь вдруг заходит о её любимых цветах, мамочка сразу заметно оживляется. Полагаю, вы уже догадались, какие цветы любит моя мама? Лично я не люблю цветы в принципе. Но это так, к слову.
Номер про папу-болгарина, как говорится, прокатил. Хотя бы в школе я больше не слышала насмешек по поводу своего имени. А вот приучить одноклассников и учителей к правильному произношению моей фамилии (в болгарском варианте) мне, к сожалению, не удалось. Все упорно продолжали называть меня Ивано́ва. Мне пришлось признать своё поражение в этом вопросе. «Что ж, от судьбы не уйдёшь, — размышляла я на досуге. – Ну, ничего. Вот выйду замуж и поменяю фамилию!» Эх, знать бы, где упасть, соломку бы подстелила!..
В 1991-ом году я закончила школу и благополучно поступила в пединститут. Успела! В смысле, успела получить бесплатное и качественное образование. Правда, я своего счастья тогда не оценила, ведь в те годы и бесплатное образование, и бесплатное здравоохранение, и бесплатное жильё, и многие другие социальные льготы в виде бесплатных путёвок в детские лагеря отдыха и в санатории были нормой. Такой же нормой, как, например, учёба в педагогическом институте. Нет, разных институтов в стране, конечно, было много. Однако все те, кто не имел определённых склонностей к какому-либо виду деятельности, шли поступать в пединститут.
Я не стала ломать голову и влилась в стройные ряды большинства. Впереди была целая жизнь и казалось, что ты всегда успеешь в ней что-либо изменить. Да, слишком поздно я узнала истину: Первый шаг определяет все последующие шаги. По-моему, кто-то из великих её сказал, а может, в каком-то фильме я эти слова слышала. Это не столь уж важно. Главное: в итоге получилось то, что получилось.
А между тем даже, обучаясь на филологическом факультете пединститута, где на группу из 30-ти человек приходилось всего три парня, я могла бы при желании устроить свою личную жизнь, выйти замуж, иметь детей! Но тут вмешалась неумолимая судьба.
Вы не поверите, но у моего воздыхателя (одного из тех самых трёх): застенчивого рыжеволосого мальчика с добрым веснушчатым лицом и угловатой, как у подростка фигурой, фамилия была Ко́зел! Подчёркиваю, ударение в его фамилии падало на первый слог. На первый, не на второй. Но вы же знаете наших людей!
Бедному студенту приходилось постоянно поправлять сокурсников и преподавателей, которые норовили назвать его Козлом. Разумеется, якобы случайно. Но при всей своей застенчивости он делал это без всякого смущения, а с определённым изяществом и даже достоинством. Ко́зел, вообще, всегда вёл себя достойно и интеллигентно, из-за чего я поначалу и отнеслась достаточно благосклонно к его ухаживаниям. Девчонки в группе поговаривали, будто его предки были дворянами. Хм, вполне возможно. Вот только…
Господи, при такой бешеной конкуренции: десять девчонок на одного кавалера, я готова была закрыть глаза на его рыжие вихры (А ведь терпеть не могу рыжих!). Наверное, со временем я привыкла бы к его имени: Вася (У меня в детстве был кот Васька). Я научилась бы не обращать внимание на его патологическую застенчивость и говорила бы за двоих, создавая видимость диалога. Но я не готова была стать мадам Ко́зел.
Ну, какое мне дело до того, что папа Васи был поляк (всамделишный поляк в отличие от моего «болгарина» , который после развода с моей матушкой женился на немке, а позднее уехал в Германию, позабыв про свои русские корни и родную дочь)? Я же не повешу на грудь табличку с надписью: «Мой муж – поляк, а наша фамилия – Ко́зел». О нет, это было свыше моих сил! Не для того я столько лет мечтала избавиться от фамилии Иванова, чтобы стать теперь мадам Ко́зел.
Откровенно говоря, в идеале мне хотелось иметь не просто красивую, а звучную фамилию. Ну, например, Македонская. И звучит хорошо, и сразу определённое уважение к себе вызывает. Не отказалась бы я и от фамилии, имеющей французские корни. Я, вообще, всегда питала слабость к французской культуре в целом и к французским именам в частности. Скажем, в сочетании с такой фамилией, как де Монсоро, даже моё дурацкое имя смотрелось бы вполне-таки прилично. Астра де Монсоро! По-моему, не плохо, да? Однако, увы, это не про меня.
Эх, Вася-Вася, как же ты меня подвёл! Ну, не совсем ты, конечно, а твои предки, но только мне от этого, поверь, не легче…
Вася сделал мне предложение, когда мы учились на втором курсе. Получил весьма корректный отказ. Был очень расстроен, даже похудел, но долго горевать ему не позволила другая наша одногруппница Лиля Колмогорова. Наверное, потому что у неё никогда не было комплексов по поводу того, как её зовут, Лиля первой пошла на контакт и довольно скоро без всяких колебаний взяла себе новую фамилию. Она стала Лилей Ко́зел.
Между прочим, теперь мадам Ко́зел – счастливая мама четверых детей и жена директора крупного картонно-бумажного комбината. А некогда застенчивого паренька нынче просто не узнать. Я иногда вижу Васю по телевизору: такой вальяжный мужчина! И телеведущие с придыханием произносят его фамилию. Как будто он вовсе не Ко́зел, а Путин или Медведев. Вот ведь как в жизни бывает!

II

Довольно длительное время судьба оберегала меня от душевных травм и переживаний. В меру своих сил и способностей я грызла гранит науки. Вечерами нередко засиживалась в читальном зале институтской библиотеки, корпела над учебниками. Иногда бегала с девчонками на дискотеку.
Хочу похвастаться, что пару раз я принимала участие в студенческих театральных постановках. Правда, мне доставались весьма скромные роли в эпизодах, но всё равно это было очень волнительно и безумно интересно. После премьеры я сказала подружкам, что теперь я знаю, какие чувства испытывают космонавты перед взлётом. Эх, если бы не моя слишком уж заурядная внешность, в своё время я пошла бы сдавать документы в театральный институт. И тогда со мной не приключилась бы следующая история.
На последнем курсе института я по уши влюбилась в преподавателя зарубежной литературы. До этого исторического момента я в своей жизни влюблялась только один раз. Это случилось, когда я училась в третьем классе. Объектом моих нежных чувств стал одноклассник, которого звали Серёжа Васильев. Худой долговязый мальчишка с непослушными вихрами тёмных волос и вечно удивлённым взглядом круглых карих глаз.
Меня, твёрдую хорошистку (на отличницу я не тянула из-за своих сложных, неприязненных отношений с математикой), не смутило даже то обстоятельство, что Серёжа Васильев был отъявленным двоечником. Сей печальный факт вкупе с его высоким ростом способствовал тому, что Серёжу сажали всегда только за последнюю парту. А мне так нравились правильные черты его лица и особенно нос: очень аккуратный, точёный. В тот незабываемый романтический период моей жизни мне приходилось во время уроков частенько оборачиваться назад, чтоб увидеть предмет своей любви. Это привело к ужасным последствиям. О моих чувствах вскоре узнал весь класс.
О Боже, что мне тогда пришлось пережить! Малышня из первого класса, завидев меня, начинала выкрикивать: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» Каждый из моих соклассников считал своим долгом как-либо меня поддеть, уязвить. Девчонки за моей спиной шептались и хихикали, а мальчишки старались дёрнуть меня за косичку, вырвать из рук портфель, или хотя бы просто показать язык. Но самое ужасное, что в числе этих обидчиков был Серёжа Васильев.
А ведь я уже примеряла к себе его фамилию и даже склонялась к мысли, что если вдруг у меня не сложатся отношения с этим Серёжей, замуж я всё равно выйду только за того, кого будут звать Серёжей. Представляете, как всё у меня было серьёзно? Однако моих чувств никто не оценил. Спустя время я перевелась в другую школу. С твёрдым намерением начать новую жизнь и больше никогда не терять голову от любви.
Однако прошли годы, и я опять влюбилась. Сейчас я опишу его внешность, и вы поймёте: не влюбиться было невозможно.
Интеллигентное худощавое лицо. Коротко-подстриженная щеголеватая бородка. Аккуратный нос. Глубокий взгляд красивых серых глаз, загадочно поблёскивавших из-под очков в тонкой металлической оправе. Безумно сексуальный голос с приятной картавостью. Стройная, даже изящная фигура смотрелась очень привлекательно, и невысокий рост ничуть не портил общего впечатления. Уж не знаю почему, но своим внешним обликом Юрий Петрович Филимонов мне отчасти напоминал Владимира Ильича Ленина в его молодые годы. Разумеется, такие харизматические личности способны без труда покорить неискушённое девичье сердце. Что со мной и случилось.
Впрочем, голову от любви к Юрию Петровичу потеряла не я одна. Стоило ему только показаться на горизонте, как все девчонки из нашей группы, включая в том числе и тех, кто уже успел выскочить замуж, едва не пищали от восторга. За исключением Лили Ко́зел. Не знаю, притворялась она, или на самом деле искренне любила своего Васю, но только Лиля глаз от него не отводила ни при каких обстоятельствах. Повезло моему бывшему поклоннику! В отличие от меня.
Я с ума сходила от своей любви. Днём и ночью думала только о нём. Пыталась найти что-либо общее между мной и предметом моего обожания. Нашла! Мы с ним отчество одинаковое имели: он – Петрович, я – Петровна.
А ещё Юрий Петрович, как и я, являлся большим поклонником французской классической литературы. Он с увлечением рассказывал о жизни и творчестве Монтеня, восхищался остроумием Дидро, цитировал Бальзака и Гюго. Его непринуждённая манера поведения и неземное обаяние просто завораживали. Лекции профессора Филимонова (А он в 36 лет уже являлся профессором и, судя по отсутствию обручального кольца на правой руке, холостяком) старались не пропускать даже отъявленные прогульщики. Все девчонки строили ему глазки, а я втихомолку страдала от ревности и неразделённой любви. В общем, моя участь, как вы, наверное, уже догадываетесь, была предрешена. Попалась, как кур во щи.
Наступила весна. Может быть, романтические настроения, которые обычно навевает это время года, а может, исходившие от меня любовные флюиды сделали своё дело, но Юрий Петрович вдруг обратил на меня внимание.
Мы стали встречаться. Предмет моих недавних тайных грёз довольно часто приглашал меня то в кино, то в театр, то в цирк, то на прогулку в парк. Дарил цветы. Читал Есенина, Пушкина, Гюго. Едва ли не каждый день звонил. Мы делились друг с другом своими планами, мечтали о совместной поездке на юг России, много смеялись и шутили. Все девчонки из нашей группы мне завидовали. Разумеется, за исключением Лили Ко́зел.
Моя душа пела. Мне безумно захотелось перемен: сейчас, немедленно. Я, наконец, поддалась уговорам подруг и отказалась от очков, придававших мне чересчур серьёзный вид. Вместо них я стала носить мягкие контактные линзы, которые не так давно появились в наших салонах оптики. Я позволила себе забыть обо всех своих прежних комплексах, связанных с фигурой и внешностью в целом.
Помню, я ещё только школу заканчивала, когда соседки, сидевшие на скамейке у подъезда, уже шептались за моей спиной, что пора меня выдавать замуж. Вон, дескать, какая дылда вымахала: такой рожать, да рожать надо! Эх, сглазили меня болтливые бабы!
Нет, я не похудела и не заболела. Просто осталась во взрослых девушках.
А может, соседки догадывались, что мне вовсе не нравится быть такой, которую в народе называют «кровь с молоком», вот они и подначивали меня? Нет, конечно, не от злобы. От Балды, лишь бы языком потрепать. Народ-то у нас сами знаете какой: душевный, разговорчивый. Стоит кому о своей беде лишь заикнуться, как у других один намёк на неприятности у соседа тут же слезу прошибает. Пусть не всегда трезвую, но это уже мелочи.
А уж я что только не делала, чтобы похудеть! По утрам бегом занималась. Правда, периодически. Сами понимаете, в дождь или в мороз – не побегаешь, в плохом настроении — тоже, но ведь это же лучше, чем ничего?
Перепробовала кучу диет. И одним кефирчиком питалась (как вспомню, так вздрогну), и на ржаном хлебе с водой сидела, и после 6-ти вечера голодом себя морила, да только ничего не помогло. Легко было древним восточным мудрецам советовать: «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу». У них на Востоке лето – почти круглый год. При желании можно запросто одними фруктами, да ягодами обходиться, и не испытывать никакого чувства голода. А вот у нас зимой, поди, как следует не поешь – от холода и голода быстро скукожишься, особенно вечером, после тех самых 6-ти часов, когда мороз на улице ещё больше усиливается. Уж не знаю, как Богу душу не отдала с этими диетами. Пронесло.
Ещё с другими, такими же, как я, закомплексованными дурами, ходила в тренажёрный зал. Только зря деньги потратила. Тренировками нужно заниматься постоянно для того, чтоб от них толк был. А мне постоянно чего-либо не хватало: то денег, то времени, то терпения. Бросила.
Однако я на этом не успокоилась и изобрела новый способ похудеть из разряда «дёшево и сердито». Я стала у себя дома подниматься и спускаться по лестнице пешком. А живу я на 16-ом этаже.
Врать не стану: поначалу было очень тяжко. Спускалась-то я с лестницы, аки быстроногая лань. Так легко и красиво, что у самой аж дух от восхищения захватывало. Зато поднималась наверх, как лось, отмахавший без перерыва с добрый десяток километров. Ноги в коленях от усталости прямо-таки подгибались. Но потом привыкла. И самое главное: довольно скоро ощутила эффект.
Ноги хорошо накачала, попу подтянула так, что джинсы обтягивающие уже не стыдно было на себя надеть. Но вот тонкой талией обзавестись мне, к сожалению, почему-то не удалось. А ведь эта часть тела прежде всего бросается в глаза. Обидно.
Наверное, у Бога было плохое настроение в тот день, когда он меня ваял. Такое впечатление, будто меня вырубили топором, не приложив даже минимума фантазии. Или другой вариант. Работая над моим обликом, Господь решил, что у девочки с таким несуразным именем, как у меня, должна быть самая что ни на есть заурядная, обыкновенная внешность для того, чтоб окружающие её особо не замечали, а значит, и лишний раз не обижали. По-моему, вполне логично, хотя всё равно ничего хорошего.
Так я и жила, ощущая себя серой посредственностью, которой не суждено испытать великую силу любви, или совершить в своей жизни что-либо значительное. Иногда мне даже приходила в голову мысль о том, что, если б я родилась уродиной или калекой, мне бы не было так тяжело, как в моём обличье «серой мышки».
Однако серая посредственность, как и всё живое в природе, тоже нуждается в любви. Вот и я влюбилась. Второй раз в жизни. И, о чудо, мне ответили взаимностью!
От счастья кружилась голова. Мне безумно захотелось изменить себя, чтобы я смогла себя полюбить и принять. Мне очень хотелось удержать свою любовь, и я начала работу над собой. Действовала настолько решительно и смело, что окружающие только диву давались.
Классические костюмы и строгие сарафаны дружно полетели на антресоли. Их место в моём гардеробе заняли короткие юбки, легкомысленные блузки и кокетливые платья. Привычные «лодочки» на невысоком устойчивом каблучке заменили открытые туфельки на шпильках. В них я, правда, была выше Юрочки. Но в разумных пределах. К тому же, ноги у меня – не кривые, грудь – не маленькая, ну а крепкое телосложение, между прочим, на Руси всегда ценилось, как залог хорошего здоровья. И не зря.
Ведь, если здраво рассудить, все эти ныне модные худосочные модели хорошо смотрятся только на подиуме. Для обычной нормальной жизни эти девушки не пригодны. Ну, как с такими формами можно выносить даже одного ребёнка? В старину недаром говорили: «Не бери в жёны красивую, не бери в жёны богатую, а бери в жёны здоровую». А народ, как известно, всегда зрит в корень. Только не подумайте, что я в такой ненавязчивой форме своей фигурой хвастаюсь. Я просто мнение народа выражаю.
Конечно, совершить абсолютную революцию в плане изменения внешности мне тогда не удалось. Ну, что я, к примеру, могла сделать со своими глазами? В них напрочь отсутствовала столь соблазнительная для мужчин томная поволока, как у героинь романтических киноисторий. Их не обрамляли длинные пушистые ресницы, способные отбрасывать на женское лицо загадочную тень. Они не имели интересного разреза, или волнующей глубины. Обычные карие маловыразительные глаза.
А нос? Будь у меня такая возможность, в своё время я с удовольствием поменялась бы этой, весьма примечательной частью лица, с моей первой любовью – Серёжей Васильевым. Мальчикам абсолютно ни к чему иметь нос красивой и правильной формы. Всё равно рано или поздно они этот нос самым банальным образом разобьют, либо им его сломают в какой-нибудь глупой драке. В общем, мужской нос не имеет никаких перспектив. А вот женское лицо красивый нос мог бы значительно приукрасить. Спрашивается, где справедливость в этой жизни? Я совершенно не понимаю, зачем мне нос «картошкой»? И хоть народная мудрость гласит: «С лица воду не пить», мужчинам эту истину не объяснишь.
Только, пожалуйста, не говорите мне про пластическую хирургию. Во времена моей юности она ещё не имела такого широкого распространения , как сейчас, а теперь уже я не способна на подобные жертвы.
Хотя одну жертву во имя красоты, будучи влюблена, я принесла. Претерпев жуткие мучения, я сделала себе татуаж, дабы мои довольно пухлые от природы губы (хоть в чём-то мне повезло) выглядели ещё более привлекательно. Результат меня порадовал, и я стала чаще смотреться в зеркало. А, следуя советам более опытных подруг, перед зеркалом я училась искусству кокетничать.
То, словно маленькая девочка, капризно надувала губки. То, подобно кинозвёздам, растягивала губы в широкой улыбке. То взволнованно дышала, чуть приоткрыв рот и сделав губы «трубочкой», как это делают модели с глянцевых обложек модных журналов. К счастью, татуаж вскоре сошёл. Наверное, мастер на мне сэкономил , либо он не был мастером своего дела. А я перестала заниматься глупостями и почувствовала себя человеком разумным, то бишь способным отвечать за свои поступки. Однако до этого исторического момента я успела сделать ещё одну глупость.
Отдавая дань моде, я перекрасила свои каштановые волосы. Хотела стать блондинкой. Но, взглянув на себя в зеркало, ужаснулась и поспешила перекраситься в прежний цвет.
В те дни я не ходила, а парила над землёй. С глупой улыбкой на лице и широко-распахнутыми навстречу счастью глазами. На улице ко мне подходили бомжи и предлагали пойти выпить. Наверное, принимали за свою. Да, было времечко!..

III

События стремительно развивались, и я уже готова была принести на алтарь любви свою девичью честь. Ну, вы понимаете, что я хочу сказать. Но тут вмешался перст судьбы. Возможно, чувствуя передо мной определённую вину за мои детские переживания и обиды, судьба порой предупреждала меня об опасности, либо уберегала от непоправимого шага.
Ясным летним днём я шла через сквер в библиотеку, чтобы сдать учебники. На душе было волнительно и радостно одновременно. За спиной остались четыре года учёбы в институте и уже через несколько дней нам должны были вручить дипломы. А сегодня вечером меня ожидало свидание с Юрочкой. Он пригласил меня на день рождения к своему другу, который тот собрался отметить в загородном Доме отдыха.
Не скрою, моему самолюбию польстило то обстоятельство, что любимый решил представить меня своим друзьям. На мой взгляд, это явно свидетельствовало о серьёзности его намерений. Быть может, в скором времени я получу новый паспорт. По-моему, Астра Филимонова – звучит весьма-таки неплохо и даже гармонично.
А ещё в этом новом паспорте обязательно должен стоять штамп. Я – человек консервативный и мне не по душе эти, так называемые гражданские браки. Согласитесь, любой мало-мальски серьёзный договор всегда заверяется не только подписями сторон, но ещё и печатями. Ну так, решение о создании семьи – дело гораздо более важное по сравнению с любыми договорами, пусть даже и государственного значения, верно?
Ох, говорила мне бабушка с самого детства: «Не беги, Астуся, впереди паровоза. Помни, всему своё время». На словах я с бабушкой, конечно, соглашалась, а на деле всё время пыталась обогнать даже не паровоз, а самолёт. И что особенно обидно: не успеешь придумать что-нибудь фантастически-красивое, вознестись на крыльях мечты в небесную высь, как тут же с треском падаешь вниз. Причём эти головокружительные падения никогда не заставляют себя ждать. Складывается такое впечатление, будто насмешница – судьба буквально караулит меня, чтобы лишний раз развлечься. Но я-то – девушка серьёзная. Разные развлечения – не для меня. Вот мечты – это дело другое!
Итак, ясным летним днём теперь уже далёкого 1995-го года летящей походкой я направлялась в библиотеку, мечтая о предстоящем мне вечером свидании. Вдруг я услышала знакомый голос. Моё сердце сильно забилось. Я подняла взгляд и едва удержалась на ногах при виде следующей картины.
Перед площадкой с небольшим фонтаном бегала очаровательная девочка трёх-четырёх лет с золотистыми кудряшками на голове. С кулёчком семечек в руках она носилась за голубями. Кажется, малышка хотела покормить птиц, но они от неё убегали. Рядом на скамейке расположились женщина и мужчина. Глядя на раскрасневшееся, немного рассерженное личико девочки, мужчина и женщина весело смеялись. А вот мне было совсем не до смеха. В мужчине, главе счастливого семейства, я с болью в сердце узнала Юрочку.
Он наклонился к своей спутнице, чтобы её поцеловать, и тут наши взгляды встретились. Юра изменился в лице. Я изо всех сил пыталась сдержать навернувшиеся на глаза слёзы. И вдруг, к своему ужасу, увидела, что с другого конца аллеи мне навстречу идут Лиля и Вася Ко́зел. Вася нёс на руках розовощёкого малыша полутора-двух лет. Супруги смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Однако их очевидное состояние абсолютного счастья не помешало им увидеть меня. От неожиданности оба застыли, как два соляных столпа. Я почувствовала приступ дурноты.
Вдруг со скамейки, противоположной той, на которой сидел Юра со своей спутницей (Язык не поворачивается назвать её женой), вскочил какой-то парень и бросился ко мне. Здоровый верзила в форме десантника. Из-под лихо надвинутого набекрень голубого берета торчали непослушные вихры тёмных волос. Круглые карие глаза светились неподдельной радостью. Бравый десантник едва не сбил меня с ног.
-Ась-ська?! Сколько лет, сколько зим! Вот так встреча!
Боюсь, теперь уже я, застигнутая врасплох, напоминала соляной столп.
-Простите?.. – это всё, что я смогла из себя выдавить под напором верзилы, который, фонтанируя искренней радостью от нашей встречи, весьма ощутимо сжал мне плечи и при этом тряс меня, как грушу.
-Что, не узнаёшь? Ну, ты даёшь! А ведь мы только вчера с ребятами тебя вспоминали. Почему-то уже давно тебя никто из наших не видел. Ну, куда же ты пропала, Аська?
-Мне больно. Не надо меня трясти, – наконец, сумела я сказать, осторожно высвобождаясь из медвежьих объятий десантника, когда тот полез в карман, по-видимому, за сигаретами.
Но парень вынул бумажник и, глядя на меня торжествующим взглядом, достал из него маленькую, обрезанную по краям любительскую фотографию. Затем, укоризненно покачав головой, сказал:
-Эх, Аська-Аська! Вижу, забыла ты меня. А я твоё фото с собой ношу.
На фотографии, немного помятой и не очень хорошего качества, я увидела себя и Серёжку Васильева – мою первую любовь из далёкого детства. Нас сфотографировал кто-то из родителей во время приёма в пионеры.
-Ой, Серёжа, это ты? Боже, как ты за эти годы изменился! – позабыв про Юру и супругов Ко́зел, я бросилась на шею бывшему однокашнику.
-Ага, узнала-таки! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! – моя школьная любовь взял меня за талию и, немного приподняв над землёй, начал кружиться вместе со мной.
Такое со мной было впервые в жизни. Я – девушка довольно крупная и высокая, но в этот момент я почувствовала себя прямо-таки Дюймовочкой. И пусть я была чуть повыше ростом и Юрия Петровича, и Васи, уверена, ни тому, ни другому было бы не по силам не то, что закружить меня, но даже поднять на руки.
-Серёжа, пожалуйста, перестань! У меня кружится голова, — я кокетливо засмеялась, немного запрокинув назад голову (Уроки кокетства перед зеркалом всё же не прошли даром).
Мой старый однокашник с довольной улыбкой опустил меня на землю. Приглаживая немного растрепавшиеся волосы и оправляя на себе платье, я бросила быстрый взгляд по сторонам. Может, мне показалось, но в глазах Васи промелькнуло на миг что-то вроде ревности, он даже чуть покраснел. А Юрий Петрович хмурил брови и, по-видимому, сам того не замечая, нервно барабанил пальцами по колену своей спутницы.
-Ась, ты чего меня не узнала? Я, что, сильно изменился?
-Ну, конечно, Серёжа! Вон как вымахал, настоящий Илья Муромец!
-Так ведь и я тебя не сразу признал. Всё-таки лет десять, а то и больше не виделись. А кроме того, Ась, ты тоже очень изменилась. Такая красавица стала, просто глаз не оторвать!
-Ты всерьёз это говоришь? Да ну, перестань, дружище!
-Ещё как всерьёз, Ася! Сам не знаю почему, но будучи в армии, я часто о тебе вспоминал. Недавно вернулся на гражданку, а вчера встретился с нашими пацанами. Пытался у них что-нибудь узнать о тебе, да только тебя никто не видел. А сегодня такая встреча! Ась, можно я тебя в щёчку поцелую? Ну, пожалуйста, один раз, на радостях!
Не успела я что-либо сказать в ответ, как Васильев сграбастал меня в своих объятиях и звонко чмокнул в щёчку. Воспользовавшись нашей невольной близостью, я принюхалась к Серёжке: трезвый, аки огурчик. Вывод напрашивался один: я действительно изменилась в лучшую сторону, коли моя первая (и, если вы помните, безответная) любовь вдруг проникся ко мне нежными чувствами. Я вовсе не утверждаю, что влюбился, но по глазам Васильева было видно, что я ему нравлюсь. И вдруг, присмотревшись повнимательнее к своему старому товарищу, я поняла, почему сразу не узнала его.
-Серёжа, а что с твоим носом случилось? Неужто ты стал жертвой армейской дедовщины?
Некогда красивый точёный васильевский нос, из-за которого, собственно, я в своё время и влюбилась в Серёжку, теперь стал таким приплюснутым, как будто по нему проехались танком. От моей, каюсь, бестактности бравый десантник пришёл в замешательство и даже покраснел.
Я тоже покраснела и мысленно обругала себя за то, что этим дурацким вопросом поставила в неловкое положение своего спасителя. Ведь моя первая любовь, сам того не ведая, своим отношением ко мне и искренней радостью от нашей случайной встречи избавил меня от позора перед супругами Ко́зел и утёр, извиняюсь, нос моей второй любви.
А у меня-то, между прочим, при виде моего бывшего поклонника и его жены, которые, как и все наши одногруппники, были прекрасно осведомлены о моих отношениях с Филимоновым, мелькнула ужасная мысль, что теперь мне не остаётся ничего другого, как прийти домой, напиться разных таблеток и заснуть вечным сном. А что обо мне будут говорить после моей смерти – это уже не столь важно. Так я думала каких-нибудь четверть часа назад. Однако сейчас мне уже хотелось жить.
-Нет, что ты, Ась, какая дедовщина? Думаешь, я за себя постоять не смогу? – Васильев подтянул живот и расправил плечи. – Нос я сломал ещё, когда в училище учился. Так, глупая драка между пацанами.
Ну, что я вам говорила? Мальчишкам от красивого носа никакого прока. Всё равно они этот нос рано или поздно разобьют, либо им помогут изменить его форму. У настоящих пацанов так всегда бывает. Это только хилые интеллигенты (Я бросила пренебрежительный взгляд в сторону Филимонова, который пытался взять себя в руки и теперь усиленно делал вид, будто занят разговором со своей спутницей) способны сохранить свой нос в неизменном виде. Ведь они никогда не суют этот нос туда, куда их не просят. Вслух я нарочито-оживлённым тоном произнесла:
-Серёжа, ты неправильно меня понял! Все знают, что настоящих мужчин шрамы только украшают. С тобой я без всяких колебаний пошла бы в разведку. Ты не обманешь, не подведёшь.
Васильев выпятил грудь колесом и довольно улыбнулся. Зато у Филимонова нервно задёргались губы, а его щеголеватая бородка, прежде придававшая ему в моих глазах такой неотразимый шарм, вдруг стала торчком и теперь напоминала собой бородку, ну сами догадываетесь, наверное, какого животного. Подозвав дочку, Филимонов спешно засобирался уходить, за что на моих глазах получил нагоняй от своей жены, по-видимому, недовольной их скорым и неожиданным уходом.
Вася Ко́зел пришёл в себя и также двинулся в дорогу. Возможно, чувствуя неприязнь к Филимонову, который на лекциях в подчёркнуто-артистической манере нередко обращался к нему с вопросом: «Ваше мнение, господин Козёл, пардон, Ко́зел?», чем очень смешил девчонок из нашей группы (Парни никогда при этом не смеялись), сейчас был удовлетворён тем, что профессор-задавака оказался в глупом положении. Кивнув на прощанье головой, Вася весело мне подмигнул. Желая поддразнить Лилю, я подмигнула в ответ. На мой взгляд, с моим бывшим поклонником и его женой мы расстались почти дружески. Мудрая Лиля Ко́зел мне даже улыбнулась.
Свидетели, а также виновник моего несостоявшегося позора ушли и мне стало скучно. Серёжка Васильев, не подозревавший о своём участии в без пяти минут драме, продолжал радоваться нашей нечаянной встрече.
Мы присели на скамейку, на которой ещё недавно сидели супруги Филимоновы, и я попыталась продолжить наше общение.
С моей первой любовью мы не виделись одиннадцать лет. Раньше общались, как все дети: играли на переменах или после уроков, бывало, мутузили друг друга, иногда Васильев списывал у меня домашнее задание, на каникулах брали абонемент и вместе бегали в кино (Хорошо помню, билет на один детский фильм стоил 10 копеек. Вот было время!). Так продолжалось до тех пор, пока в третьем классе неожиданно для себя я не влюбилась в Серёжку. Однако он моих чувств не только не оценил, но ещё с другими мальчишками меня дразнил. Потом я перевелась в другую школу и больше наши дороги с Васильевым не пересекались.
Казалось бы, мы так давно не виделись, что теперь разговорам на разные темы конца и краю не будет. Но разговор почему-то не клеился. Я без особого энтузиазма вспоминала нашу первую учительницу – Лидию Петровну. Серёжка рассказывал новости о наших бывших одноклассниках, некоторых из них я уже даже не могла вспомнить. Тогда он стал говорить о себе.
Выяснилось, что после окончания восьмого класса Васильев пошёл учиться в училище на газоэлектросварщика. Однако поработать по специальности не успел: забрали в армию. Отслужив в воздушно-десантных войсках, вернулся на гражданку и сейчас наслаждался законным отдыхом, как человек, отдавший свой долг Родине. В скором времени вместе с друзьями собирался махнуть на юг, к морю. То ли в шутку, то ли всерьёз позвал меня с собой, но я отказалась.
Мои чувства к Серёжке давно угасли, но самое ужасное: мне совершенно не о чем было с ним говорить. У нас не было ни общих тем, ни интересов. Посидев ещё немного для приличия, я попрощалась с Васильевым. Он попросил у меня телефончик, но я, игриво улыбнувшись, ему отказала. Пусть думает, будто я с ним кокетничаю, ведь сегодня он спас меня от позора, и я не хотела быть неблагодарной.

                                                                     IV

Вернувшись домой, я отключила телефон и почти неделю провела взаперти. Мне не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Всё-таки что ни говори, а к Юрию Петровичу я испытывала сильные искренние чувства. Увы, как оказалось, для него я была всего лишь игрушкой.
Уже спустя годы я абсолютно случайно узнала, что профессор Филимонов к 36-ти годам (а именно столько лет ему было на момент нашей встречи) умудрился быть трижды женатым. По всей видимости, я увидела его в сквере с третьей по счёту супругой.
Право, не знаю, что он в ней нашёл. Маленькая, худая, с тонкими губами, острым носом и таким же острым подбородком. Глаза небольшие, впалые и как будто выцветшие: то ли голубые, то ли серые – не разобрала. Очень неприятный взгляд: холодный и колючий. Даже её короткие тёмные волосы были не как у нормальных женщин: слишком ершистые. Глядя на супругу Юрия Петровича, на ум невольно сразу же приходило сравнение с колючкой. Не знаю, может, её, бедную, в детстве часто обижали, а то и били. А когда она встала со скамейки, собираясь уходить, то оказалось, что у неё ещё и ноги кривые. Вот и пойми после этого мужчин!
В добровольном затворничестве я провела целую неделю. В этот период своей жизни самой себе я очень напоминала свою маму: такая же меланхоличная и задумчивая. Но потом усилием воли мне удалось взять себя в руки и я вышла к людям.
Лебединой походкой, с бледным утомлённым лицом, загадочно – томным взглядом и интригующими тёмными кругами под глазами. Я немного похудела и даже, на мой взгляд, похорошела. Теперь самой себе я напоминала одну из бальзаковских героинь: довольно молодую красивую знатную даму, которую оставил любовник для того, чтобы жениться на другой. Ужас ситуации заключался в том, что именно в эти дни красавица собиралась дать бал, о котором она заранее оповестила всех своих друзей и знакомых.
Бал состоялся в назначенный день. На него съехалось множество народа, прослышавшего об измене любовника виконтессы. Всем хотелось увидеть собственными глазами падение знатной дамы, считавшейся до сего дня баловницей фортуны. Но — дудки! Красавица – аристократка продемонстрировала всем своим завистникам и недоброжелателям потрясающую выдержку и хладнокровие, после чего с достоинством покинула Париж – город, в котором предали её мечту о счастье. Я решила последовать примеру виконтессы.
К сожалению, ввиду отсутствия родового замка, я не могла пригласить своих знакомых на бал. Однако это несколько непредвиденное обстоятельство ничуть не помешало моим планам. Я стала инициатором проведения прощального девичника для девчонок из нашей группы. С местом встречи голову ломать особо не пришлось. Все студенты пединститута в свободное время с удовольствием посещали уютное кафе «Лаванда», расположенное неподалёку от нашей альма-матер.
Признаться, к тому моменту я уже жалела о том, что неделю тому назад, желая немного покуражиться, я необдуманно поддразнила Лилю Ко́зел, когда на её глазах подмигнула её законному супругу. Теперь она могла мне отомстить, даром, что в последнюю нашу встречу Лиля вместе с Васей оказалась невольной свидетельницей безмолвного, но очевидного инцидента между мной и Филимоновым.
Однако умничка Лиля как ни в чём не бывало обняла меня за плечи и даже не повела бровью, когда её муж, заглянувший в конце вечера в кафе для того, чтоб проводить супругу домой, по-дружески поцеловал меня в щёчку, давая понять, что он целиком и полностью на моей стороне и готов в любую минуту поддержать меня в беде. Откровенно говоря, в тот момент я немного пожалела о том, что Вася Ко́зел – не мой муж. Такой классный парень! Из тех, с кем можно (без дураков) пойти в разведку.
В разгар девичника на пороге кафе неожиданно показались знакомые всем нам лица. Это были Юрий Петрович Филимонов собственной персоной и преподаватель английского языка по фамилии Крысятников. Надо сказать, что сия неблагозвучная фамилия абсолютно не соответствовала натуре этого доброго и покладистого по характеру человека, которого в нашем институте обожали все студенты. Но мне по личному опыту было хорошо известно, как порой несправедлива бывает судьба. Однако, к чести Виктора Ивановича, эта несправедливость не отразилась на его характере. Он никогда ни на кого, пардон, не крысился, а, наоборот, был всегда приветлив.
По всей видимости, учёные мужи заглянули в кафе отдохнуть после праведных трудов, либо отметить начало очередного трудового отпуска, что, разумеется, никому не возбраняется, ведь мы все – живые люди со своими слабостями и желаниями. Кстати, профессор Филимонов дал слабину на моих глазах. Едва переступив порог кафе, он застыл, как будто кол ненароком проглотил. Думаю, вы уже догадались, кто явился причиной его временного паралича.
Наверное, Юрий Петрович, в течение всей предыдущей недели безуспешно посылавший мне сообщения на пейджер с мольбами о встрече (телефон-то я дома отключила), никак не ожидал меня увидеть в шумной весёлой компании. Возможно, он полагал, что я не отвечаю на его послания, поскольку днём и ночью лью слёзы в подушку, оплакивая свою любовь. Но ведь это не я придумала поговорку: «Отольются кошке мышкины слёзы». Разумный человек должен уметь отвечать за свои поступки, а настоящий мужчина к тому же обязан не терять хладнокровия при любых ситуациях. Из этой мудрой мысли напрашивался один вполне очевидный вывод: Юрия Петровича, увы, нельзя было отнести к разряду настоящих мужчин. Так, знаете ли, ни то, ни сё, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан.
Из ступора Юрия Петровича вывел его коллега. Наверное, Виктору Ивановичу надоело переминаться с ноги на ногу за филимоновской спиной и он протолкнул его вперёд. Поприветствовав своих бывших студенток взмахом руки, преподаватели заняли столик в глубине зала.
Признаться, к тому моменту веселье за нашим столом достигло апогея. Мы пили за нашу дружбу, за сегодняшнюю встречу, за окончание института, за получение дипломов, за светлое будущее и за каждую из нас по отдельности. Позабыв обо всех прежних обидах, недоразумениях и размолвках, мы клялись друг другу в вечной дружбе и нетрезвыми голосами кричали: «Виват самым красивым девушкам пединститута!» Весёлая публика в зале поддерживала нас аплодисментами. А мы реально чувствовали себя самыми красивыми, умными и просто неотразимыми.
Каюсь, в нетрезвом состоянии меня (в обыденной жизни незаметную серую мышку) почему-то вечно тянет на какие-нибудь подвиги или авантюры. В таких случаях подружки старались удержать меня за фалды (как говорится, от греха подальше), но сегодня все были в неадеквате.
Ведущий объявил белый танец. Я, не мешкая, поднялась со стула и волнующей походкой направилась к столику, за которым в ожидании сделанного ими заказа сидели Филимонов с Крысятниковым. Обворожительно улыбнувшись преподавателю английского языка, я пригласила его на танец. Крысятников – высокий, толстый, лысый дядька – на миг опешил от моей наглости, но довольно быстро пришёл в себя, удивительно легко для его тучного тела поднялся и повёл меня на середину танцпола.
Откровенно говоря, несмотря на своё не совсем адекватное состояние, в душе я переживала за то, что получится из моей затеи. Мне никогда ещё не приходилось танцевать с такими толстяками, как Крысятников и я боялась, что мои руки во время танца просто-напросто не дотянутся до его плеч ввиду разделяющего нас, пардон, большого крысятниковского живота.
Однако мои опасения оказались напрасными. Думаю, со стороны мы смотрелись вполне-таки прилично. Во всяком случае, над нами никто не смеялся. Зато смеялась, точнее хихикала я сама.
Дело в том, что большой живот Виктора Ивановича напомнил мне барабан, по которому в школьные годы я любила стучать перед заседанием Совета дружины в Ленинской комнате, за что нередко получала нагоняй от старшей пионервожатой. Теперь волей — неволей, ощущая близость крысятниковского живота, мне ужасно захотелось постучать по нему, если не барабанными палочками, то хотя бы руками. Мысленно представляя себе эту веселую картинку, я хихикала над каждым словом Виктора Ивановича, который, желая меня развлечь, непрерывно что-то говорил.
Музыка умолкла, и Виктор Иванович проводил меня до моего столика, придвинул стул и, галантно поклонившись, поцеловал мне ручку. Стоило ему удалиться, как заинтригованные и даже отчасти как будто протрезвевшие девчонки набросились на меня с вопросами.
Откинувшись на спинку стула и поигрывая ножкой, я абсолютно спокойным тоном сообщила им о своём разрыве с Филимоновым, с которым, между прочим, у нас ничего серьёзного не было и быть не могло, поскольку у меня есть парень. Просто во время его службы в армии кто-то из его друзей написал ему, будто у меня появился другой. Мы поссорились и перестали переписываться. А чтобы мне не было обидно из-за напрасной клеветы я сделала вид, будто приняла ухаживания Филимонова. Но недавно мой парень вернулся на гражданку. Мы встретились, попросили друг у друга прощения, так как оба были не правы и уже ближайшей осенью собираемся справить свадьбу. А это означает, что господин Филимонов абсолютно свободен: налетай, кто хочет, я не обижусь.
Услышав такие любопытные новости, девчонки оживлённо загалдели, а я с небрежным видом обронила, что мой парень — бывший десантник, красавчик ещё тот! Вы не поверите, но моей истории все поверили. Все, включая Лилю Ко́зел. В одно мгновение я превратилась в героиню вечера. Со всех сторон на меня посыпались поздравления, пьяные поцелуи и объятия. Мы снова пили: за меня, за моего парня, за его маму и мою предполагаемую свекровь, за будущих детишек, за то, чтоб всё у нас было хорошо.
Ой, что было в тот вечер! Мы не только много пили, но ещё много курили и много танцевали. Девчонки заказывали в мою честь одну песню за другой и громко пищали, когда ведущий, кланяясь в нашу сторону, объявлял очередной номер. Во время каждого танца я выходила на середину танцпола. Девчонки хлопали в ладоши и подбадривали меня громкими криками.
Несколько раз я падала, точнее, почти падала (пол в кафе был скользким), но мне на помощь всякий раз приходил Крысятников. По-видимому, Виктор Иванович дошёл до нужной кондиции и теперь пытался за мной приударить. Но, на беду Крысятникова, я начала радоваться жизни в этот вечер значительно раньше него, и теперь наши кондиции находились в разных измерениях (моя явно зашкаливала и не позволяла принять ухаживания препода).
Зато Филимонов был мрачнее тучи. Разумеется, он слышал все поздравления в мой адрес и принял за чистую монету новость о том, что я собираюсь выйти замуж. Он даже не пытался ко мне приблизиться. Просто пил за своим столом в то время, как его коллега прилагал все усилия, чтоб охмурить меня.
Что ни говори, а в тот тёплый летний и очень весёлый вечер я совершенно случайно взяла реванш. А всё благодаря нашей славной русской традиции устраивать такие застолья, чтобы в ушах звенело и, чтоб всем всё было ясно без долгих разъяснений. Девчонки так искренне радовались за моё счастье, что мне даже стало немного неудобно от их наивного восторга, но я успокоила свою совесть тем, что своих институтских подруг я теперь не скоро увижу, а за это время в моей жизни многое может измениться и я, к примеру, действительно выйду замуж. Разумеется, не за Серёжку Васильева.
-Прости меня, Серёжа, если ты сейчас вдруг читаешь эти строки. Для правдоподобности своего рассказа мне пришлось в тот вечер озвучить твоё имя и описать твою внешность. Ну, ты понимаешь, всех девчонок всегда ужасно интересуют подробности чужой личной жизни, а я, к сожалению, была не в состоянии так, сходу, придумать что-нибудь приличное и достаточно правдивое. Ну и кроме того, Лиля Ко́зел тебя в сквере видела. Кстати, она мне потом шепнула на ушко, что ты очень даже видный парень, так что имей это в виду.
А я на этом празднике, пусть ненадолго, но почувствовала себя звездой. Весь вечер я находилась в центре внимания и, между прочим, не только своих институтских подруг. Некоторые посетители кафе, то ли не разобрав суть звучавших в мой адрес поздравлений, то ли пребывая в не совсем адекватном состоянии, подходили ко мне, чтоб попросить у меня автограф.
Я – девушка не высокомерная, поэтому автографы раздавала направо и налево, а вот фотографироваться с желающими запечатлеть себя в моём обществе, к счастью, отказывалась. Всё-таки хоть немного, но соображала, то бишь контролировала свои действия. Честно скажу: я всегда стараюсь относиться к себе по возможности объективно и, если есть за что меня хвалить, я обязательно себя хвалю. Как видите, всё по справедливости. Да, мы такие!

                                                    Продолжение следует…

Астра Иванова: 3 комментария

  1. В этом рассказе открывается еще одна грань Коры Бек. Юмор, очень тонко она чувствует характер девушки, ой женщины и все черты характера героини. Переплетаются комические истории с похождениями явно активной и безкомплексной особы. Приятный для чтения рассказ, с легкой иронией и немножко наглостью, бунтарством присущим современным женщинам.

  2. Этот рассказ еще раз доказывает, что Кора Бек — писательница, специалист во всех жанрах. Юмор в этом творении придает какой-то живости и близости к жизни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

3 + семь =