Мамка-привидение

                            Книгу можно купить здесь

© Кора Бек

 

 

                    О книге

«Мамка-привидение» — это первая книга в серии «Привидения из Опочки». В маленьком провинциальном городке однажды появляется привидение, которое поселяется на пыльном чердаке старого дома, расположенного рядом с кладбищем и лесом. Благодаря привидению, в тихой Опочке происходят просто невероятные события. Какие? Вы узнаете, полностью прочитав этот веселый, юмористический роман, насыщенный всевозможными приключениями, тонким юмором, забавными сценами, динамичными событиями и неожиданной развязкой.

  Мамка – привидение

 

                Серия «Привидения из Опочки»

                            1

«Мам-ка-а-а!» С этого истошного вопля начинался и заканчивался каждый божий день жительницы небольшого города Опочка, что в Псковской области, Вики Криворог. Ведь, несмотря на довольно молодой возраст, а Вике было 30 лет, она уже являлась многодетной мамой: супруги Криворог воспитывали троих детей. Столь редкое для наших дней явление объяснялось достаточно просто: Вика не любила работать.

Нет, вы не подумайте худого! Вика Криворог была женщиной образованной. Десять лет назад она окончила местное педучилище, и даже успела полгода поработать воспитателем в детском саду «Светлячок», т.е. ровно до тех пор, пока не пришла ей пора идти в свой первый заслуженный декретный отпуск. Случился сей отпуск по одной очень уважительной причине: после получения корочки молодой дипломированный специалист спустя всего лишь месяц – другой выскочила замуж. Не то что бы Вика по уши влюбилась, нет, для такого поспешного шага имелся и более серьезный повод: Вике очень не хотелось возвращаться в Рублёвку.

Нет, речь не идет о Рублёвке, что тянется вдоль Рублёво – Успенского шоссе в Подмосковье. Туда, будь у неё такая возможность, Вика отправилась бы с большим удовольствием, даже не задумываясь. Рублёвка – так называется деревенька, что находится близ Опочки, в которой, пожалуй, не наберется сегодня и десятка жилых домов, потому что с начала 90-ых жители оной стали активно разъезжаться по известному принципу: Куда глаза глядят. У многих глаза начали «заглядываться» в сторону областного центра. Самые отчаянные и смелые отправились покорять северную столицу.

Вика, окончив девять классов, тоже мечтала о покорении. Нет, не Санкт-Петербурга, Пскова, даром, что к тому времени в областной центр переехала её сестра, вышла замуж, обустроилась, в общем, всё честь по чести. Но этому желанию юной провинциалки воспротивилась её мать, заявив, что она отнюдь не намерена оставаться одна – одинешенька в деревне. А, если Вика поступит в опочецкое педучилище, то будет хотя бы приезжать домой по выходным и на каникулах, а может и вовсе отказаться от общежития и добираться на учебу каждое утро на попутках: Рублёвка-то рядом с городом находится. У Вики не было иного выбора, как поехать в Опочку. Правда, это не помешало её матери, рискнувшей под старость лет заняться устройством своей личной жизни, лет семь назад выйти повторно замуж и переехать к новому мужу в деревеньку Хренево всё того же Опочецкого района.

У Вики не было желания ссориться с матерью, поэтому она её с этим новым замужеством даже поздравила. Хотя про себя нет-нет, да вспоминала, что это по милости матушки она ничего особого в своей жизни не добилась. Впрочем, и на отце также отчасти лежала вина, что Вика вместо Пскова оказалась здесь, в богом забытой Опочке. Ведь, если б он не сбежал из Рублёвки сразу же после рождения второй дочери, чтобы не платить алименты на двоих детей, то она могла бы с чистой совестью оставить родителей в деревне, а сама отправиться в Псков, а то и вовсе в Петербург, как, к примеру, её бывшая одноклассница Ульяна Иванова, которая окончила в северной столице какой-то колледж, ни дня в своей жизни, в отличие от Вики, не работала, вышла замуж за местного и живёт нынче припеваючи в большом культурном городе, ходит в театры, в кино, кафе, путешествует, а потом выкладывает фотки в Одноклассниках и в Инстаграм. Вика тоже бы так хотела. Ведь она ничем не хуже той же Ульяны, да и других знакомых девушек тоже. Но они все в жизни как-то устроились, а она всё с мужем и детьми воюет, и нет этому ни конца, ни края.

С мужем отношения не складывались. Во-первых, Вика вышла за Василия не по большой любви, а ввиду самой что ни на есть острой необходимости. Да если б она тогда не подсуетилась, мать, со свойственной жителям российской провинции прямолинейностью, сразу бы заявила: «Отучилась? И слава богу! А теперича спрячь свою корочку куда подальше, и ступай на огород. В деревне всё равно учить некого, а кушать каждый день хочется. Вот иди, и зарабатывай себе на хлебушек! Я тебя выучила, как положено. Теперича надо работать!» А, во-вторых, Василий был старше Вики на 13 лет, и потому они не имели никаких общих интересов. Василия невозможно было вытащить в кафе или в кино, он даже в Псков, где проживала викина сестра, и то лишний раз не хотел ехать.

Однако Вика на эти странности характера в своё время второпях не обратила внимания. Ей казалось тогда, что Василий – жених хоть куда! Единственный сын у матери, которая вечно моталась (с её слов, в поисках заработка, а по версии Вики, в поисках приключений) по городам и весям, он был воспитан бабушкой, оставившей ему в наследство полдома на окраине Опочки.

Старый бревенчатый дом с мрачным, пыльным чердаком с покосившейся дверцей, к которой вела приставленная со двора к стене дома лестница; со скрипучими, давно некрашеными деревянными ступеньками, и порядком обветшавшим крылечком; с вытянутыми в длину, украшенными резьбой, сказочными окнами со множеством маленьких окошек, сделанных по типу форточек, в которых, казалось, вот-вот появится Баба-Яга и погрозит пальцем, стоял на высокой, крутой, живописной горе по улице Страхова, 66, внушая прохожим одновременно чувство восторга и затаенного ужаса, тем паче, что рядом с ним располагалось старое Варыгинское кладбище, мимо кладбища текла речка Пуганка, а к кладбищу примыкал лес. В общем, местность ещё та!

Однако эти полдома-то и привлекли внимание Вики, когда после выпускного вечера она с девчонками гуляла по городу и вдруг случайно познакомилась с Василием. Тот как раз возвращался от своего товарища из деревни Горелая Будка, был чуть выпимши, вот и предложил девчатам их подвезти. Покатались на старом, побитом «Москвиче», разговорились. Подружки, которые, как и Вика, были родом из окрестных деревень, и так же, как она, отчаянно хотели устроить личную жизнь, сразу начали строить глазки тридцатитрехлетнему холостяку, но он положил глаз на Вику, чем, признаться, немало польстил самолюбию юной выпускницы. И месяца не прошло, как подали заявление в ЗАГС. Ещё через месяц сыграли скромную свадьбу.

Первое время Вика была очень довольна тем, как складывается её жизнь. А потом свекровь, проживавшая на другом конце их города, но периодически навещавшая молодую семью, начала ворчать, дескать, негоже, что Василий один тянет на себе всё хозяйство, и что пора бы снохе устраиваться на работу. Вике не хотелось ссориться со свекровью и скрепя сердце она пошла в детский сад узнать, есть ли там свободные места? На дворе стояла осень, и Вика не без оснований надеялась, что её бывшие однокурсницы все вакансии уже давно заняли. Однако нынешний выпуск педучилища, похоже, трудолюбием не отличался. В садике «Светлячок» Вику Криворог встретили с распростертыми объятиями: там требовалось сразу два воспитателя. Тогда Вика попробовала выкрутиться с другого боку. Она растянула прохождение медосмотра на две недели, но эта уловка ей не помогла. Пришлось выйти на работу.

Детский шум – гам, смех, а также многочисленные «Почему?» непоседливых воспитанников Вику очень раздражали. Она прекрасно помнила, как сама в трехлетнем возрасте спокойно сидела у забора в огороде, пока мать с сестрой окучивали картошку или огурцы, а, став постарше, делала посильную работу. Ей и в голову не приходило задавать им какие-нибудь глупые вопросы, потому что отлично знала, что схлопочет так, что мало не покажется. Вика с полным правом могла сказать о себе, что она сама себя воспитала. Правда, стряпать, стирать, убирать хату её научила сестра Люба, но это лишь потому, чтоб у неё самой высвободилось время, дабы убежать на танцы в соседнюю деревню.

А эти непоседы? В пять – шесть лет делать ничего не умеют, зато носятся по комнате, как угорелые, а ещё ей, взрослой тёте, задают ужасные вопросы: Откуда дети появляются, и чем девочки от мальчиков отличаются? Когда Вика ответила, как и положено в таких случаях отвечать детям, т.е. рассказала им, что детей находят в капусте, эти маленькие черти над ней же и посмеялись, а одна девочка по имени Вероника (О, Вика на всю жизнь запомнила её имя!) спросила: «Вы, наверное, не замужем? Ну, ничего, не переживайте, выйдете замуж, и всё узнаете!» Хохот в группе тогда стоял дикий! А когда Вика решила пожаловаться маме Вероники, та в ответ только пожала плечами и заметила: «А что вы хотите от нынешних детей? С ними надо разговаривать на равных!»

После этого разговора Вика убедилась, что работать с детьми ей не хочется, и, вообще, ходить на какую бы то ни было работу – тоже. Уж лучше она станет домохозяйкой. А, чтоб свекровь к ней больше не придиралась, она нарожает детей и будет заниматься их воспитанием. Чай, своих уму – разуму она научит, зато они, когда вырастут, будут мать уважать, начнут сами зарабатывать и им с отцом помогать. В мечтах Вика представляла себе большой красивый дом, конечно, желательно в каком-нибудь другом городе, хотя бы в том же Пскове, в котором живут они с Василием, и куда на выходные приезжают их взрослые дети со своими семьями. Такая жизнь Вике очень нравилась, поэтому она не стала затягивать с реализацией этих планов. Родила одного за другим двух мальчишек, и спустя ещё несколько лет – девочку. Старший Егор в этом году заканчивал второй класс, Савелий, соответственно, первый, а дочка Ляля пяти лет ходила в детский сад. Да, в тот самый «Светлячок» на улице Клары Цеткин, связи пригодились.

К сожалению, научить своих детей уму – разуму у Вики не получалось. Детки росли уж такими резвыми, что сейчас её бывшие воспитанники казались Вике чуть ли не ангелами. Нет, они, конечно же, шумели и вопросы могли задавать неприличные, но на головах, как её собственные, всё же не ходили. К счастью, благодаря чересчур шумным, активным внукам, свекровь навещала их теперь гораздо реже: у неё сразу начинала голова болеть, едва она порог сыновнего дома переступала. Но это был, пожалуй, единственный плюс в викиной жизни. Ведь во многих вещах она за десять лет брака разочаровалась.

Так, оказалось, что полдома, пусть и на окраине, но зато в черте города, чему поначалу так радовалась бывшая жительница деревни, это всё-таки ещё не собственный дом: Вика периодически ругалась с их соседкой, что проживала вместе с мужем во второй половине старого бревенчатого, потемневшего от времени и дождей, дома с узкими вытянутыми окнами, в которые поступало крайне мало света, что было совершенно неэкономно с точки зрения хозяйки, вынужденной зимой включать свет и тратить почем зря электроэнергию уже в три часа дня! А вот, если б окна были побольше, свет можно было бы включать на два часа позже! И чего она раньше, как дура, спрашивается, радовалась, что дом Василия стоит на горе? Через щели в окнах ветер зимой ой как задувает, хоть по осени Вика их изо всех сил и утепляет! Три комнатки, кухня, сени, погреб. И что в своё время Вика нашла в нём хорошего? У них в Рублёвке дом и то был справнее! Разница только в том, что он находился в деревне. Да и, вообще, этот дом, по-хорошему, давно пора снести. Но только, где им тогда жить? Вот в чём вопрос-то!

Глядя на своих мальчишек, которые хоть убей не хотели в школе нормально учиться, а младшая братьям во всём подражала, Вика Криворог уже начинала сильно сомневаться, что эти детишки в будущем будут хорошо зарабатывать, что они, как ей раньше мечталось, построят родителям в знак благодарности за хорошее воспитание дом, и будут заботиться о них до глубокой старости. Как бы ещё не получилось наоборот, и им с Василием не пришлось тянуть на своём горбу взрослых детей! Вика с такими случаями в жизни сталкивалась.

 

                                     2

Этот день не предвещал Вике Криворог ничего необычного. Конец недели – суббота. Викино утро началось, как всегда, с истошного вопля: «Мам-ка-а-а!», который, как по команде, одновременно в три голоса раздался из детской после звонка будильника. Накинув поверх ночнушки халат, Вика бросилась в комнату и начала, в свою очередь, кричать (А другую речь дети не понимали), дабы поскорее навести порядок. Потом посадила дочку к себе на колени и стала заплетать ей косички. По-хорошему, Ляля могла бы спать и дальше, ведь сегодня детский сад не работал, но с её горластыми братьями это, увы, было невозможно. Они своим криком способны были мертвеца поднять из могилы.

Василий на кухне завтракал. Пацаны, предварительно потолкавшись перед умывальником (А как же без этого-то?), забирали друг у друга ложку, чтобы на хлеб намазать варенье. Отец, озабоченный мыслью, как бы не опоздать на работу, в их спор не вмешивался, поскольку уже давно привык к этим сценам.

Наконец, входная дверь захлопнулась. Мальчишки отправились в школу на дополнительные занятия по русскому и математике: как-никак учебный год заканчивался, и теперь встал вопрос о переводе их в следующий класс. Муж направился на хлебокомбинат, где он работал водителем. Вика, покормив дочку завтраком, как обычно, прилегла ненадолго в постель, чтобы прийти в себя после утренних криков, ведь в очень непростом деле воспитания детей ей приходилось кричать и за себя, и за мужа. По мнению Василия, с него было достаточно того, что он приносил в дом зарплату, а с детьми должна возиться жена. В конце-то концов, это была её идея стать многодетной мамой! Пусть теперь воспитывает, он и так устает на работе. Всё по справедливости.

Устав от праведных утренних трудов, Вика прилегла. Хотела лишь чуточку передохнуть, пока Лялечка играет с куклами, но сама не заметила, как уснула.

Во сне Вика увидела себя на Дворцовой площади Санкт-Петербурга. Нет, в северной столице она никогда не была. Вика, вообще, дальше Пскова никуда в своей жизни ещё не выезжала. Зато Дворцовую площадь она не единожды видела по телевизору, и всякий раз буквально прилипала к экрану: уж так ей всё это великолепие нравилось!

Честно говоря, по мнению Вики, она родилась не там и не в том веке. Вот, если б она появилась на свет на пару веков  раньше, то ничуть не сомневалась, что сие радостное событие непременно произошло б в какой-нибудь богатой дворянской семье. А поскольку статью и ростом Вика вышла, то не исключено, что на неё мог бы обратить внимание и захотеть видеть её своей законной половиной один из русских царей. Уж Вика в этом случае не растерялась бы и постаралась прославиться на весь мир не меньше Екатерины Второй! Между прочим, со слов соседки Раи, которая торговала на базаре и знала обо всём на свете, великая императрица когда-то в здешних краях проезжала. Быть может, даже мимо их дома с Василием. Ведь этот дом такой древний, что Вика ничуть не удивилась бы, если б узнала, что он тут стоит не одно столетие.

Как мы уже отмечали, Вика Криворог была женщиной образованной. Тот же телевизор смотрела исправно, и не какие-нибудь там мультики, как её мама, а разные познавательные передачи. Ой, да что там, Вика даже пару раз видела телепрограмму «Международное обозрение»! Правда, мало что поняла, да и слово «обозрение», как ни старалась, выговорить не могла. У неё получалось «оборзение». Но сам факт! Хотя, если уж совсем честно, в этой телепередаче ей больше всего понравились мелодия к заставке, хорошо поставленный, закадровый голос диктора, и ещё ведущий тоже ничего – симпатичный! Но на другие выпуски Вику уже не хватило. Нет, передача, конечно, хорошая, только Вике не нравилось, сидя перед телевизором, чувствовать себя иностранкой. Хорошо, нынче выбор каналов большой, только успевай пультом щелкать!

Кстати, в одной из телевизионных программ она узнала о существовании так называемой петли времени. Любопытная, надо сказать, петелька! За секунду может переместить человека, которому посчастливилось оказаться в нужный час в нужном месте, в любое время! С тех пор Вика Криворог периодически возвращалась мыслями к этой идее: переместиться хоть на чуток в какое-либо другое столетие и пожить немного по-человечески. А то она уже до чертиков устала ворчать на мужа из-за маленькой зарплаты и абсолютного равнодушия к тому, как они живут. И уж совсем выводили Вику из себя их дети, которые упорно не хотели понимать русский язык, то бишь вести себя, как положено, а не, как им взбредет в голову.

Пожалуй, Вика до сих пор не сошла в своей семье с ума только потому, что временами позволяла себе мечтать вот о таких, весьма любопытных вещах. Правда, она никогда при этом не задумывалась, а как ей вернуться обратно? Провинциальной мечтательнице казалось, что всё само собой как-нибудь образуется. Ведь покидать XXI век насовсем ей тоже не хотелось. Хотелось лишь немного разнообразить свою жизнь и чуток отдохнуть от семьи, которую в сердцах она порой называла «дурдомом», или «семейкой идиотов». Нет, вы не подумайте, Вика любила детей и даже по-своему была привязана к мужу. Просто они все иногда действовали ей на нервы. С женщинами, не занятыми работой, такие вещи сплошь и рядом случаются.

Будучи мечтательной натурой, Вика любила проводить время в постели. Но, к сожалению, ей это далеко не всегда удавалось. Уже к часу дня, а то и раньше, со школы возвращались сыновья и сразу требовали обед. Муж, несмотря на то, что забирал из сада дочку, домой являлся, как штык, в половине седьмого. А, значит, к тому времени нужно было приготовить ужин. А тут ещё стирка, уборка, глажка! Как всё успеть? Но никому не было дела до викиных проблем. Неудивительно, что только во сне Вика могла расслабиться и отвлечься.

Вот и сегодня она в нарядном платье, обшитом на груди кружевами, гуляла по Дворцовой площади и с удовольствием облизывала холодное мороженое в вафельном стаканчике. И вдруг эту чудную идиллию нарушил телефон! Он зазвонил так громко и неожиданно, что Вика аж в постели подскочила. Потом нехотя ответила на звонок, удивляясь, что от неё понадобилось её бывшей однокласснице Наде Котовой, с которой она виделась всего лишь на прошлой неделе в продуктовом магазине? Та ей вроде бы все новости пересказала.

Между прочим, ничего особенного: муж пьет, толком нигде не работает, дети учиться не хотят, свекровь, как всегда, во всех бедах сноху винит. Короче, скукотища! Хотя эта встреча всё ж была не зря. У Вики после разговора с Надей враз самооценка поднялась. Пусть у неё дети – такие же балбесы, зато муж вон уж сколько лет работает на одном месте, и пьет по праздникам, хотя иной раз и по выходным бывает тяпнет. Но Вика об этом, конечно, рассказывать не стала. Да и детей своих расхвалила: Надя-то всё равно их не увидит. А если кто в школе что ляпнет, всегда можно сослаться, что это – враки. Да и свекровь у них теперь не часто бывает, нет повода ссориться. В общем, если со стороны посмотреть, у Вики – не жизнь, а сказка! Во всяком случае, Вика надеялась, что ей удалось создать в глазах Нади такое впечатление о себе.

Как следует откашлявшись, дабы бывшая одноклассница не догадалась, что она спала, Вика устроилась поудобнее на кровати и ответила на звонок. Но уже в следующее мгновение чуть не выронила телефон из рук. Ведь Надя её с ходу огорошила, сообщив новость дня: в Опочку впервые за последние годы приехала из Петербурга их бывшая одноклассница Ульяна Иванова. Кстати, молодец, нос как будто не задрала, а предложила девчонкам встретиться.

Сонное состояние Вики, как рукой сняло! Не задумываясь ни на секунду, она ответила Наде, что обязательно будет, только уточнила время и место встречи. Что ж, отлично: в кафе «Лунатик» на площади Советской! Потом она вскочила с кровати и бросилась бегом умываться. Сон оказался вещим! Вике Криворог очень хотелось произвести на Ульяну, и, конечно, других девочек, с которыми, проживая в одном городе, она не очень-то часто и виделась, впечатление благополучной женщины. Пусть не думают, будто она завидует Ульяне, или, к примеру, Нине Волковой, у которой супруг начальником цеха на заводе пищевых продуктов работает! Зато её Василий не пьет, точнее, выпивает при случае, но опять же – не до поросячьего визга, как, к примеру, муженек Нади. А между тем, кто не знает, что всякие там начальники гульнуть любят? За ними, по-хорошему, глаз да глаз нужен. Нет, иметь мужа – простого работягу, куда надежнее!

Обо всём этом Вика успела подумать, пока чистила зубы. Ведь к встрече с бывшими одноклассницами следовало морально подготовиться, и ещё успеть вжиться в роль. А в идеале – так заговорить зубы, чтобы они подумали, будто счастливее Вики никого нету! Хорошо, у неё дома никто из девчонок не был. А, чтоб, не дай бог, не стали напрашиваться в гости, можно сказать, что они с мужем собираются в ближайшее время навестить её сестру в Пскове, да и сами подумывают о переезде. А что? Разве не могли Василию предложить в областном центре хорошую работу? Да и ту же самую сестру Любу, которая работает медсестрой в поликлинике, можно сделать, к примеру, заведующей частным медцентром. Пусть подружки позавидуют, что у неё родня крутая!

Часа два, если не больше, Вика потратила на примерку одежды. Не то что бы у неё гардероб был такой шикарный, а по причине прямо противоположного характера: подходящей для посиделки в кафе одежды было катастрофически мало, и Вике пришлось изрядно поломать голову, чтобы решить, в чём именно она пойдет. Будучи женщиной бережливой, супруга Василия не выбрасывала даже свои студенческие наряды и, между прочим, среди них были приличные вещи, но из-за того, что параметры Вики с тех пор немного изменились, она в них хоть убей не влезала, несмотря на все свои, поистине героические потуги.

Наконец, Вика остановилась на шелковой голубой блузке, которую, будучи у неё прошлым летом в гостях, случайно оставила сестра Люба, серых брюках (А их носила ещё её мама, но мода на клёш как будто бы возвращается, и потом, если специально не приглядываться, то мелкие затяжки в глаза не бросаются), и дополнила свой наряд малиновым шелковым шарфиком, который, правда, из общего ряда выбивался, но зато прикрывал жирное пятно на блузке. Люба это пятно посадила, когда они во дворе шашлыки жарили в связи с приездом псковской родни. Потом пыталась отстирать, не получилось, она в тазу вещь замочила, да так и забыла. А теперь блузка пригодилась Вике. Ну, и что с того, что на ней пятно? Под шарфиком-то не видно! Зато вещь – новая! Сестра её в каком-то заграничном бутике покупала. Вика даже название его запомнила: «Секонд-хенд» называется. Судя по названию, магазин – германский. Нет, не зря Вика в школе изучала немецкий, в памяти что-то ещё осталось! Надо бы при случае что-нибудь заказать Любе оттуда, решила Вика, завязывая на шею шарфик: уж больно вещи хорошие! Завязала, ещё и булавкой его подколола, дабы шарф случайно не скособочился. Получилось довольно мило.

Не теряя почем зря времени, Вика вместе с Лялечкой побежала на соседнюю улицу Красногородская в салон «Империя красоты», чтобы сделать укладку. Предварительно звонить не стала, не желая лишний раз тратить единицы на мобильном. Оказалось: зря. В салоне принимали только по записи. Хорошо, Вика смогла уговорить одного мастера, чтобы та ей сделала укладку, пока у её клиентки краска на волосах впитывалась. Хотя подождать всё же пришлось: сами знаете, мастера, когда у них очередь, шибко-то не торопятся. Но зато парикмахер, взявшись за дело, постаралась на славу! Вика прямо сама себя не узнала: такая красавица стала! Да и дочке её прическа тоже понравилась. На радостях Вика встала опять в очередь, но теперь уже к другому мастеру, чтобы сделать себе маникюр для полного счастья. Ляля обиделась, что ей в салоне красоты ничего не досталось. Опасаясь, как бы дочка в общественном месте не устроила истерику, Вика попросила мастера накрасить той ногти. Лялечка тут же успокоилась. А Вика мысленно и по возможности твердо себе сказала: «Имею право!» Василий, чай, ругаться будет, что она нынче так потратилась: нужно было заранее подготовить контраргументы.

Танцующей походкой довольная по уши Вика и не менее довольная Лялечка направились к себе домой. От радости, правда, хлеб забыли купить, пришлось им по дороге свернуть в магазин. А туда товар завезли. Куда деваться? Мать с дочерью встали в тенечек, чтобы обождать. А во дворе магазина куча народу собралась! В общем, супруга Василия за короткое время там цельную кучу комплиментов собрала. Кое-что перепало и Лялечке за ярко – накрашенные ногти. Как тут не порадоваться жизни?

Вика с Лялечкой и радовались: ровно до тех пор, пока не переступили порог дома. А там! Ничего хорошего. Пацаны вернулись из школы, и всё верх дном перевернули. По совести сказать, Вика сегодня дом и не убирала, у неё других забот хватало. Но хотя бы подушки на полу не лежали, носки Егора на люстре не висели, да и чугунная сковорода находилась на своём обычном месте, то бишь на печке, а не являлась наряду с разделочной доской щитом для отражения нападения противника. А зачем, скажите, Савелий оторвал голову плюшевому мишке сестренки? Если Ляля сейчас это обнаружит, у неё, как пить дать, истерика будет. А ведь Вика и так торопится. Ой, как не вовремя! Василий вечером начнет ей выговаривать, почему, мол, за пацанами не углядела? Как будто бы Вика работает в детской комнате милиции! Где ей углядеть за этими чертенятами? Неужто за все свои неустанные труды она не заслужила право сходить в кафе один – единственный раз в жизни?

В общем, Вика решила плюнуть на все свои проблемы и оттянуться сегодня на полную катушку. Как любит говорить её мама, «Живем только раз в жизни». Это – правда! Порывшись в холодильнике, Вика обнаружила сосиски, с трудом заставила мальчишек почистить картошку: ей-то ногти нельзя нынче портить! Короче, на скорую руку приготовила своим обед, он же – и ужин. Василий по субботам обычно ездил на ярмарку выходного дня в Псков, чтобы доставить туда продукцию хлебокомбината. К шести часам должен вернуться. А Вика тем временем начала краситься. Красилась долго, старалась! Еле – еле к пяти часам управилась, а встреча – в половине шестого! Наказав детям привести дом в порядок (Положа руку на сердце, этот разумный наказ делался сугубо в воспитательных целях. На результат супруга Василия даже не надеялась), Вика отправилась, наконец-то, на встречу с бывшими одноклассницами.

 

                                       3

На часах была половина двенадцатого, когда Вика Криворог переступила порог своего дома. Хотела прокрасться тихо, чтобы не разбудить ненароком Василия, а не вышло! Нет, Вика, конечно, видела, когда подходила к дому, что у них на кухне горит свет, но решила, что это муж ей специально оставил, чтоб она не боялась, а сам лег спать: он-то, чай, сегодня устал. От такого внимания Вика даже растрогалась, а про себя подумала, что не зря она нынче подругам своего мужа нахваливала. Пусть он миллионы и не зарабатывает, зато всё до копеечки ей отдает. Вон, у Нади Котовой её алкаш не только в дом денег не приносит, но ещё из дома всё, что под руку ему ни попадет, выносит. Она ей по пьяни только нынче жаловалась. Вика, ясное дело, на словах Наде очень посочувствовала, а за себя порадовалась: её-то бог миловал от такой напасти!

Чувство благодарности, можно сказать, почти любви, захлестнуло Вику так, что, подходя к дому, она невольно убыстрила шаг, дабы поскорее оказаться в родных стенах. Слишком поздно ей пришла на ум мудрая русская пословица: «Поспешишь – людей насмешишь», потому как в сенях было темно, и Вика оплошала, споткнувшись о ведро с водой. Откуда оно тут оказалось, бедняжка не поняла, она-то сама его точно не оставляла. Но романтическое настроение сразу сошло, и Вика, отряхивая одежду, вошла в дом. К её удивлению, Василий не спал, а сидел за столом. Перед ним стояла кружка с водой и пепельница. У Вики екнуло сердце: муж никогда дома не курил. Какая муха его укусила? Да и брови нахмурены. Что случилось-то? И, вообще, почему он ещё не спит?!

— Ой, Вася! – Вика сделала вид, будто бы не заметила, что муж чем-то сильно рассержен. – Не ожидала тебя увидеть! Ты чего до сих пор не лег? Скоро уже полночь. Как съездил на ярмарку? Небось, всё, что привез, сразу раскупили?

С перепугу Вика говорила без умолку: таким недовольным, даже злым, она своего мужа никогда ещё не видела. Василий, конечно, мог по пьяни стукнуть кулаком по столу и сказать: «Кто в доме хозяин?», но потом быстро остывал, так как не умел долго сердиться. Собственно, эта черта его характера в своё время Вику и привлекла. Нет, в первую очередь она оценила, разумеется, дом, или, как говорят современные невесты в телепрограмме «Давай поженимся», мужскую надежность жениха, но спокойный характер Василия ей тоже сразу пришелся по душе, можно сказать, она его полюбила: по-своему, как умела.

— Где ты шлялась?

Василий был немногословен. У Вики душа ушла в пятки. Это чё за наезды, а?

— К-как г-где, Ва-а-сеньк-ка? – Вика от волнения даже начала заикаться. – С-с девчонками в каф-фе встречалась. Разве тебе Егор не ппе-ре-дда-вал?

— С какими ещё девчонками? У тебя что, мужа нету?!

— Так в-ведь Ульяна Иванова из Пит-тера приехала! Всех наших д-девчонок, к-кого смогла, собрала се-се-годня вечером.

— Какое мне дело до твоей Ульяны?

Будучи примерной женой, Вика попыталась взять себя в руки и объясниться:

— Понимаешь, Васенька, мы с девочками собирались посидеть в «Лунатике», встретились в полшестого, а кафе, как оказалось, с восьми работает?

— Ну, и чё? – тон Василия не предвещал Вике ничего хорошего.

— Как чё? – Вика растерялась. – Нам пришлось поменять свои планы. Пошли в кафе «Дежа вю», даром, что оно находится рядом, там чуть посидели, потом завалились в «Лунатик». Ульяна сто лет там не была! Ну, а нам неудобно было отказываться. Пошли за компанию.

Однако эти, абсолютно разумные аргументы, на викиного мужа почему-то не произвели никакого впечатления.

— Ты почему домой заявилась так поздно, да ещё и пьяная?!

Василий стукнул кулаком по столу. Посуда, стоявшая на столе, вдруг жалобно зазвенела. Зато Вика, благодаря этому звону, внезапно вышла из оцепенения. Она тут же вспомнила все контраргументы, которые загодя заготовила, но муж своим ужасным поведением ненадолго выбил у неё из-под ног почву. Теперь Вика бросилась в атаку и громко закричала:

— Имею право!

— Вместо того, чтоб с ходу броситься мужу в ноги, ты ещё варежку открыла?!

Василий искренне изумился.

— Имею право, – угрюмо повторила Вика.

— Ты бы лучше дом прибрала, хозяйка, твою мать!

— Ведро с водой я в сенях не оставляла, – ответила Вика невпопад.

— Ведро поставил я, – усмехнулся Василий, – чтобы тебя в чувство привести.

Услышав эти слова, Вика от возмущения чуть не задохнулась. Ей стало так обидно за то чувство признательности, что она давеча к мужу испытала. Она вдруг почувствовала себя обманутой.

— Как ты мог? Я всё для тебя и детей делаю. А вы… вы ничего не цените!

— Что ты делаешь?! Хоть бы поесть сготовила!

— Ты чё, Василий, спятил? Я на печке еду оставила!

— Что ты оставила? Две сосиски и три картохи?! Да, чуть не забыл про горчицу «Псковушко»! Но ведь её изготовила не ты, а наш завод пищевых продуктов. Тебе не стыдно, Вакула?

— Сосисок было четыре, и картошки больше, – возразила Вика.

— А я тебе говорю: две!

— Нет, четыре! – настаивала на своём Вика.

— Я что, считать не умею? – возмутился было Василий, но потом махнул рукой: Да что с пьяной взять?

— Две сосиски, наверное, пацаны съели, – догадалась Вика.

— Нужно было нормальный обед приготовить, чтобы все наелись, – гнул свою линию Василий. – Сидишь дома, не работаешь, а толку от тебя никакого!

— Ещё назови меня лентяйкой! – вскипела Вика. – Я тут света белого не вижу, день — деньской только домом и занимаюсь, а один раз в кафе с девчонками сходила, и надо же, как ты разошелся! Я тебе в рабыни не нанималась!

— Деревенщина! – презрительно хмыкнул Василий. – Нанимаются в батраки, между прочим, а рабами становятся в результате войн и набегов.

— Ой, смотри-ка, городской нашелся! Я, между прочим, видела твой аттестат, который ты в гараже на полках упрятал. Так там одни только тройки стоят! А я – девушка, в отличие от тебя, образованная, педучилище окончила! Что, съел?

— Тройки мне в школе ставили за частые пропуски, а учился я нормально, ясно тебе, Вакула? – спокойно заметил Василий.

— Перестань называть меня Вакулой! – вскипела Вика. – Когда мы только поженились, я для тебя была Викулей! Или, думаешь, нарожала тебе детей и теперь никуда не денусь? Фигушки, ясно? Нашелся красавец, понимаешь ли!

— Когда мы поженились, я звал тебя Викулей, – подтвердил, ухмыляясь в усы, Василий. – Так ты тогда и выглядела совсем по-другому. А сейчас посмотри на себя: точь-в-точь кузнец Вакула из «Вечеров на хуторе близ Диканьки»! Только кувалды не хватает для полного сходства. Что, съела, да?

— Заткнись, пока я тебя не прибила! – закричала Вика. – И зачем я только за тебя замуж вышла? Детей нарожала, как дура. Ты ведь ничего не ценишь!

— Замуж ты вышла, чтобы не возвращаться в деревню, – подсказал Василий. – А детей троих родила, чтобы не выходить на работу.

У Вики глаза округлились от удивления. Она никак не ожидала от мужа такой проницательности. Ей-то казалось, что она в своё время всё по уму обстряпала так, что и комар носа не подточит, а оказалось, что муж видел её насквозь!

— Я завтра же подам на развод. Ты у меня без штанов останешься после того, как поделим всё имущество, вот увидишь! Ты ещё пожалеешь, Василий!

— Пошла вон, алкашка! Не хочу, чтобы дети тебя завтра опухшую увидели. А ещё мать, блин, называется!

— Я – не алкашка! – опять вскричала Вика от обиды. – Подумаешь, в кои-то веки чуть-чуть вина с подружками по случаю встречи выпила!

— Посмотри на себя в зеркало. Тьфу, противно!

Василий демонстративно сплюнул в пепельницу.

— Живем только раз в жизни! – вспомнила Вика ещё один сильный аргумент.

— Ты недалеко ушла от своей матери, – ухмыльнулся Василий.

— Не смей говорить плохо о моей маме!

— Овца – вот ты кто, понятно? – муж на секунду задумался и добавил: Хотя, нет, овца будет умнее. Она всегда дорогу к своему дому находит.

— Сам баран! – не осталась в долгу Вика.

— Чё, давно по морде не получала?

— Попробуй только тронь, сразу в милиции окажешься!

— Убирайся ко всем чертям, ясно? Лично я хочу спать.

Василий повернулся к Вике спиной. Часы, висевшие в простенке между двух окон, пробили полночь. Вика в ответ не промолвила ни слова. Странно, на неё это так не похоже! Василий удивленно обернулся. Но Вики на кухне не было. Она даже дверью не хлопнула! Такое впечатление, как будто растворилась в воздухе. Немного поколебавшись, Василий закрыл дверь на щеколду. Ничего страшного, если жена эту ночь проведет в сарае. А сам отправился в спальню: он и так весь день крутил баранку. Зато у Вики, авось, мозги встанут на место: совсем стыд потеряла, домой среди ночи пьяная стала заявляться. Нет, такие вещи нужно на корню пресекать, а то, глядишь, скоро сядет на голову!

 

                             4

Как только Василий повернулся к ней спиной, а часы пробили полночь, Вика почувствовала, как какая-то неведомая сила вдруг её подхватила и вынесла в сени. Вике очень не понравилось, что с ней обращаются, как с какой-нибудь бездушной игрушкой, и она попыталась взяться за дверную ручку на кухне. Но её рука безвольно повисла в воздухе, а спустя ещё мгновение она неожиданно оказалась на чердаке их дома.

Оглянувшись вокруг себя очумелым взглядом, Вика так и опустилась на деревянный ящик из-под лимонада «Брусничный», которым мужа однажды наградили на работе за то, что, появившись с похмелья на хлебокомбинате раньше положенного часа, он упредил пожар, который по вине заснувшего сторожа начался в бытовке, и тем самым спас родной комбинат от разорения, а беспечного сторожа – и вовсе от смерти. Руководство хлебокомбината тогда отблагодарило Василия ящиком лимонада, который они же и выпускали в стеклянных бутылках, и ореховым тортом. Торт и лимонад семья Криворог тут же оприходовала, а деревянный ящик пацаны приспособили под футбольные ворота, пока муж на чердак не вынес по принципу: В хозяйстве всё пригодится.

Да уж, ящик пригодился! Побоявшись спускаться по шаткой лестнице, что вела во двор их дома, Вика после непродолжительных раздумий решила эту ночь провести на чердаке. Пусть Василий поищет её, побеспокоится! Авось, раскается в своём нехорошем поведении, и в следующий раз подумает, стоит ли почем зря упрекать жену, на плечах которой весь дом держится. Отодвинув ногами ящик поближе к стене, Вика села и прислонилась спиной к неровным стенкам, а потом сама не заметила, как заснула.

Открыв глаза, Вика не сразу поняла, где она находится. Какое-то запущенное пыльное помещение, напоминает большой шалаш, внутри почему-то никакой мебели, зато потолок в нём подпирают какие-то балки. Вика потерла глаза, помотала головой: картина не изменилась. Она встала, оглядела себя. Да что за чертовщина? На ней какое-то непонятное широкое белое одеяние. Она что, попала в психушку?! Мать честная, только этого не хватало! Вика села обратно на ящик и расплакалась. Как же она до жизни такой дошла?

Неожиданно сквозь щель в помещение проник луч света. Вика задумалась: а психбольница-то выглядит по-другому! Нет, она в ней, конечно, не была, но видела по телевизору. Там самые обычные палаты, только в тех палатах, где лежат буйные, окна, говорят, забраны железными решетками, чтоб психи не сбежали на улицу. Но в таком случае, куда она попала?

Вика встала, потопала ногами. Надеялась, что кто-нибудь, услышав её топот, нарисуется. К сожалению, никто не появился. Зато Вика обнаружила, что пол у неё под ногами – глиняный! Значит, это точно не больница! От радости Вика даже пустилась в пляс и вдруг в одной из стен обнаружила маленькую дверь. Она осторожно потянула её на себя. Дверь открылась, Вика выглянула наружу и от неожиданности чуть не свалилась: её глазам предстал их родной двор, вымощенный большими округлыми камнями из реки Великой (У них в Опочке все дворы так выглядят, а некоторые жители этими камнями даже свои дома снаружи обкладывают), с проложенной от калитки песчаной тропинкой. Ура, она дома! Вика захлопала в ладоши и стала поспешно спускаться.

Спустилась быстро, как будто слетела, и почему-то даже не почувствовала, как обычно, что рассохшиеся ступеньки старой лестницы скрипят и шатаются. Однако Вика на радостях не придала этому значения. Вошла в дом. Несмотря на воскресенье, дома никого не было. А входная дверь оказалась не заперта. Значит, Василий получит теперь нагоняй, обрадовалась Вика. На кухонном столе стояла немытая посуда и лежала засохшая корочка заводского хлеба. И муж ещё смеет её упрекать, будто бы она по хозяйству ничего не делает?! А сам-то! Уж мог бы перед выходом из дома прибрать со стола! От пацанов-то такого подвига, ясное дело, не дождешься, но Василий – взрослый человек, а ведет себя хуже ребенка! Ну, ничего, вечером она ему покажет!

Вика помыла посуду, приготовила обед. Чуть-чуть кружилась голова, но это после вчерашнего, пройдет! Зато накануне с девчонками посидели хорошо, вспомнили школьные годы, посмеялись, потанцевали. Что было приятно, ни Ульяна из Петербурга, ни Нина, у которой муж цех возглавляет на опочецком заводе пищевых продуктов, нос не задирали, ну, может быть, так, чуточку. Это не страшно, да и Вике удалось хорошее впечатление о себе оставить. В гости к ней никто не напрашивался – тоже здорово! А главное, она – дома! Было бы гораздо хуже, если б она оказалась в больнице, особенно с приставкой «псих». С ней ведь потом знакомые перестали б здороваться, а если и разговаривали, то к каждому слову прислушивались, дабы понять: не гонит ли? Чёрт возьми, жизнь прекрасна!

Управившись с нехитрыми домашними делами, Вика по привычке прилегла. С улицы пришли сыновья. Не успели переступить порог, как сразу же начали выяснять между собой отношения: кто первым будет мыть руки? Вике этот их спор был очень хорошо известен. Тот, кому первым удавалось протолкнуться к умывальнику, после обеда гонял мяч на небольшой площадке перед домом, а второй стоял в воротах. Понятно, что каждому хотелось побегать, изображая из себя футбольную знаменитость. Но кто-то же должен стоять и на воротах? Мальчишки друг другу уступать не хотели, поэтому после них у умывальника на полу вечно хлюпала вода, но отучить их от этой привычки мать не могла.

Вике так хорошо было в постели, что она начала сыновьям из своей комнаты кричать, чтобы Сава, как младший, хоть раз в жизни уступил старшему брату. Но пацаны на её крики не обратили внимания. Вике стало обидно, что мелкие не прислушиваются к её мнению. Нет, они, конечно, и раньше так делали, но только сегодня ей ужасно не хотелось вылезать из тёплой мягкой постели. Да, если бы пацаны пол за собой ещё вытирали, даром, что ведро с тряпкой рядом стояло, Вика их возне у умывальника не придавала бы большого значения, но об этом не могло быть и речи. В общем, Вика не на шутку разозлилась.

Усилием воли заставила себя встать. Пошла. Остановилась в дверях. Уперла руки в бока, нахмурила грозно брови, чтоб показать, кто хозяин в их доме. И что вы думаете? Никакой реакции! А ведь могли бы, если не испугаться, то уж хотя бы обрадоваться, что мать, которую они с утра не видели, дома и при этом жива – здорова. Вика вздрогнула, вспомнив, как она, будучи на чердаке, испугалась, что попала в больницу, да ещё в такую неприличную. А потом не выдержала и рассмеялась. Правда, тут же пожалела. Она ведь пришла к детям по другому, серьезному вопросу. Но мальчишки даже не повернули головы, как будто её вовсе не было в комнате. Тогда она закричала:

— Егор, Савелий, вы что, совсем оборзели? На мать не обращаете внимания!

Пацаны хоть бы хны! Стараются побыстрее распихать по углам свою одежду, чтоб поскорее у умывальника оказаться. Вика возмутилась ещё больше.

— Я кому сказала?! Сложите нормально одежду! Егор, как твои носки попали на подоконник? Конечно, хорошо, что они не висят, как вчера, на люстре. Но всё равно так делать нехорошо!

Вроде объяснила всё очень доходчиво. Идите и сделайте, как мать сказала, правда? Но мальчишки, толкая друг друга локтями, пробежали мимо. У Вики прям потемнело в глазах: Это что же получается, мать им уже – не указ?! А что дальше будет? Когда вырастут? А, может, они родителей из дома выставят?

— Я кому сказала? – повторила Вика свою любимую фразу и прошла на кухню. – Это – безобразие!

Мальчишки, как она и думала, толкались перед умывальником, а на мать по-прежнему даже не смотрели.

— Егор, ты же старший! – попробовала она хоть одного из сыновей урезонить.

— Я – первый! – крикнул Егор и пробежал мимо матери.

— А я расскажу мамке, что ты руки плохо помыл! – закричал Савелий.

— У меня после бани руки чистые! Вот, смотри!

— А я тоже в бане мылся! – возмутился Савелий.

Но Егор, пропустив мимо ушей замечание брата, уселся за стол со словами:

— А хорошая баня у бабы Тони, правда? Здорово, что она нас к себе позвала!

— Папка обещал сделать ремонт в нашей бане, – возразил Савелий.

— Пока папка ремонт сделает, мы школу закончим, – рассмеялся старший.

— Ты, давай, жуй скорее, – поторопил его младший, – скоро папка с Лялькой придут, и она опять за нами на улицу увяжется. Нужно смыться до их прихода.

— Точно! – оживился Егор. – Только Ляльки нам не хватало, вечно путается под ногами. Из-за неё пацаны не хотят играть с нами.

— Нет, чтоб с девчонками играться, – поддержал его Савелий. – Достала уже!

Из их разговора Вика догадалась, что Василий не стал нынче топить баню, а её домочадцы помылись в бане бабы Тони – подружки и соседки бабы Клавы,  матери Василия и викиной свекрови. Потом, наверно, зашли к бабе Клаве: они свою бабушку не так уж часто и видят. Та шум, видишь ли, не выносит! И чего она, спрашивается, внуков не накормила, недовольно подумала Вика.

Сыновья друг с другом болтали, а на мать не обращали никакого внимания, как будто её на кухне, вообще, не было. Вика опустилась на стул, на котором обычно сидел Василий, и с ужасом наблюдала, как её мальчишки, словно они попали сюда из голодного края, хватают тарелки, поварешку и, разливая суп на печку, которая в теплое время года служила у них подставкой для посуды, наливают себе суп из фасоли, садятся за стол, дерутся из-за хлеба, пинают друг друга ногами под столом и начинают весело смеяться, когда тот, кого в этот момент пинают, проливает суп на стол, или ложку мимо рта проносит. Раньше Вика, когда вместе с ними обедала, этого как-то не замечала. А со стороны-то, вон оно, как смотрится!

— А я-то надеялась, – пригорюнившись и подперев щеку рукой, думала Вика, – что Егор с его-то пробивным характером, когда вырастет, обязательно станет начальником. А он при разговоре слюной брызжет и пищу ест, не прожевывая. Как будто на поезд опаздывает! В школу бы утром так торопился, а то ни его, ни Савелия из дому не выгонишь! Да Егора с такими-то манерами в лучшем случае возьмут на стройку в качестве прораба. Они там все, говорят, через слово матерятся. Егор-то такие словечки уже знает. Мне Лялечка недавно по секрету рассказала, и даже сказала, какие именно слова слышала. При этом она, бедная, так краснела! Казалось бы, маленькая, а понимает, что детям так выражаться не следует! Вот только, будут ли ещё у нас строить, пока старший школу и какой-нибудь колледж окончит? Времена нынче сильно изменились, цены на жилье упали. Что дальше будет? Ой, непонятно!

— А про Савелия с его болтливым, неусидчивым характером я думала, что он пойдет в депутаты. Туда ведь главное – пробиться, потом до самой пенсии и метлой не выпрешь! Зато зарплата – большая, и платят её слугам народа опять же вовремя. Депутатом быть хорошо! Да только разве Саву выберут? Он ведь брату и рта не дает открыть. А избирателей, хотя бы попервости, надо слушать. Иначе, кто же его выберет? Поговорить все любят, а вот уметь заставить себя слушать – это не каждому дано! И куда Сава тогда пойдет, спрашивается?

— Болтливые люди, правда, ценятся в риэлторских агентствах. Но, помню, по телевизору говорили, будто эта профессия в будущем стоит одной из первых в списке на вылет. Люди – чай, не дураки и понимают, что риэлторы ничего не делают и не решают, а просто зубы заговаривают своим клиентам. Сейчас все жилье через интернет покупают. Можно было б ещё попробовать устроиться в турагентство. Но те, если верить телевизору, вторыми в том самом списке значатся. А я телевизору верю! Вон, сколько туристических фирм за последние годы закрылось. Нет, люди, конечно, как ездили по миру, так и будут ездить, но только уже без помощи посредников. Остается лишь торговля на рынке. Там все работают по одному принципу: Язык до Киева доведет. Но тогда стоит ли Савелию с Егором вообще учиться, тратить на это время, а нам с Василием, соответственно, деньги? Не лучше ли дать образование Ляле? Она – девочка толковая, поступит в институт, найдет среди однокурсников жениха побогаче, авось, и родителей своих не забудет. Девчонки по натуре – благодарные.

Наверное, так будет надежнее, решила Вика и, очнувшись от невеселых дум, вскинула голову. А мальчишек-то уже и след простыл! Когда убежать успели? За собой, естественно, не убрали. Господи, ну, что за охламоны?! Кто за них замуж пойдет? Мужиков, конечно, во все времена не хватает. Но только девки – которые не дуры, за лодырей не пойдут. А если девка окажется дурой, то на кой ляд Вике такая сноха далась? Надо будет пацанов попугать, решила Вика, что ежели они за собой убирать не научатся, то останутся холостяками. Те, ясное дело, могут возразить, что им оно и не надобно, рядом с мамкой, мол, и так хорошо. Но Вика-то, извините меня, не дура, и на такой случай загодя контраргумент приготовила! Она, подобно деду Алеши Пешкова, отправит их «в люди», и пусть живут, как хотят! Нет, на самом деле Вика так не собиралась, конечно, делать, но ведь детей нужно же было как-то воспитывать!

С задумчивым выражением лица Вика, не спеша, убрала со стола. Развесила на бельевой веревке влажные банные полотенца Егора и Савелия, которые те на стулья в детской бросили. Вынула из морозильника несколько окорочков и забросила их в таз с водой, чтоб быстро разморозились. Хорошо, Василий её сейчас не видит, а то б начал ворчать, что могла бы мясо разморозить заранее. Хотя, какая разница? Можно подумать, мясо в воде растает! Она же для семьи старается! Просто не всегда успевает. Нет, муж у неё, конечно, хороший, вот только любит иногда свой нос совать, куда не следует. Не понимает, хоть убей, что Вике хочется немного романтики, что готовка – не самое главное в жизни женщины, и что, вообще, она порядком устала от быта и однообразия!

 

                                5

 

За просмотром телевизора время пробежало, как всегда, незаметно. У Вики чуть было окорочка с картошкой в духовке не пригорели. Правда, сама она есть почему-то совершенно не хотела, хотя с утра во рту и маковой росинки не было. Вика с большим интересом смотрела очередную мелодраму по «РТР», когда дверь на кухне хлопнула. Догадавшись, что это Василий вернулся из бани, она поспешила ему навстречу. Ей хотелось скорее помириться с мужем, чтоб сгладить неприятное впечатление о вчерашнем вечере. В конце концов, они оба не виноваты, что пацаны съели лишние сосиски, из-за чего Василий вчера остался в итоге голодным. Зато сегодня муж будет доволен! Ведь ему так нравится, как Вика готовит окорочка с картошкой! Потом ей, правда, долго приходится возиться, чтобы отмыть противень и духовку, но ради семьи Вика ещё и не на такие жертвы готова!

— Ой, Вася, ты пришел? Ну, наконец-то! А я в окно вас с Лялей выглядывала, а всё равно прозевала!

Только что с трудом оторвавшаяся от телевизора, Вика очень натурально захлопала ресницами и хлопнула себя по ляжкам. Потом искренне удивилась:

— А где Ляля-то? Неужто не захотела идти домой и осталась у бабы Клавы?

Однако Василий молчал. Он, вообще, жену как будто бы не замечал. Разулся, помыл руки, оглядел кухню, принюхался. На лице сразу появилась довольная улыбка. Вика вспомнила народную мудрость: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Да и мать всегда говорила: «Ты мужику после ссоры дай есть, а ежели он и после этого не угомонится, налей! Зато мир в доме будет». Так оно и есть. Василий вроде как перестал на неё злиться. Только вот, почему он в молчанку играть вздумал, непонятно? Вика в недоумении оглядела себя. А-а, она же переодеться забыла! Ходит с утра в этом белом длинном балахоне, в который её, как пить дать, вчера девчонки ради хохмы по пьяни нарядили. Муж, небось, глядя на неё, вчерашнюю ссору вспомнил. Ну, и ладно! Какие проблемы? Она сейчас пойдет и переоденется. Вика уже направилась было в спальню, как на кухню вбежала Лялечка и закричала:

— Мам-ка-а-а, а ты чё, опять будешь невестой? Ха-ха! Тили – тили тесто, жених и невеста!

Лялечка запрыгала на одной ножке, а Вика с улыбкой обернулась к дочери: маленькие дети – такие выдумщики! Но Василий вдруг удивленно сказал:

— Ляля, доченька, что с тобой? Где ты увидела маму?

Ляля показала на мать пальцем.

— Папка, ты чё? Вот же мамка стоит в белом платье! А, может, и в простыне? Что-то я не пойму, на кого она больше похожа: на невесту, или привидение?

Ляля призадумалась, разглядывая мать. Вике стало неудобно за свой наряд.

— Доченька, а ты точно здорова? У тебя случайно не начался жар?

Василий приложил руку ко лбу дочки. Вика никак не могла понять причину его беспокойства. У детей фантазия развитая: и невесту Ляля в ней увидела, и привидение. Может, она писательницей в будущем станет? Те, в прошлый раз по телевизору говорили, неплохо получают. Правда, не наши, а заграничные. Но пока Лялечка вырастет, ситуация авось ещё изменится. Её, правда, нельзя назвать шибко трудолюбивой, но что не дура – это точно. Если постарается, то толк из неё будет. Надо бы направить её в нужное русло, книжек каких-нибудь при случае купить, пусть читает! Потом это всё, даст бог, окупится. А Ляля тем временем к ней подбежала и потянула за руку.

— Мам-ка-а-а, ты чего встала? Помоги мне разуться. Я в бане устала!

— Конечно, доча!

Вика поспешно нагнулась, но муж её опередил. Лялечка рассмеялась. Видно, её забавляла ситуация, когда мать с отцом угодить ей торопятся.

— Доченька, а у тебя не болит животик? Может, баба, когда мыла тебя в бане, слишком сильно терла по животу мочалкой?

По-прежнему не обращая на жену внимания, Василий повел дочь в детскую, помог ей переодеться, сам повесил на спинку стула её одежду, пощупал лоб. Вике, конечно, было приятно, что муж о дочке так заботится, но она не могла понять, почему он ведет себя так, как будто Ляля заболела? Может, пытается продемонстрировать Вике, что он и без неё прекрасно справляется с детьми? Ой, какой умный нашелся! А кто к его приходу прибрал дом, помыл посуду и сготовил ужин? Может, Пушкин? Вика подбоченилась, намереваясь выяснить с мужем отношения. Но тут опять вмешалась Ляля.

— Мам-ка-а-а, ты нас с папкой кормить сегодня собираешься?

— Чё, вам баба есть не давала? – проворчала Вика и пошла на кухню.

— Давала, только я кушать тогда не хотела! – весело ответила Лялечка.

— Ты ж не каждый день у бабы Клавы бываешь, – возмутилась Вика. – В гостях надо всё съедать, ясно?

— А я не люблю гречневую кашу, – возразила Ляля.

— Лялечка, ты что, сама с собой разговариваешь? – раздался голос Василия.

— Нет, с мамкой!

— Но где же ты маму, доча, видишь?

— Где – где? В Караганде!

— Ляля, ты как с отцом разговариваешь?!

Из спальной выскочил Василий, на ходу застегивая пуговицы на рубашке.

— А ты чего, папка, гонишь? Чё, мамку не видишь? Вот же она, тута стоит!

Василий оглянулся по сторонам, потом опять обратился к дочери:

— Ляля, мамы нет дома! Я её со вчерашнего дня не видел. Нет, она, конечно, домой приходила. Но, наверное, поздно, когда я лег спать. А утром ни свет ни заря куда-то, видно, отправилась по делам.

У Вики от такого наглого вранья даже дар речи пропал. Это Василий-то её не видел?! А кто её вчера ко всем чертям послал? Из-за кого она ночь на чердаке нынче провела? Смотри-ка, врет и не покраснеет!

— Вот же она стоит, глаза выпучила. Ты чего, папка, ослеп? – удивилась Ляля.

— Прекрати так с отцом говорить! А то я сейчас возьмусь за ремень! – взвился Василий.

— Пап, я поняла: у тебя белая горячка началась, – всплеснула руками Лялечка.

— Ты чё сказала, я не понял? – у Василия глаза на лоб полезли.

А Вика испытала некоторое утешение. Говорят, «Устами младенца глаголет истина»? Пусть муж теперь послушает, что о нём родные дети думают. А то уж совсем заврался. Жену и мать своих детей выставил, понимаешь, среди ночи из дома, а теперь притворяется хорошим. И после всего этого её в упор ещё не замечает. Ну, ничего, Лялечка ему сейчас отомстит за мамку!

— Я говорю, горячка у тебя, папка, началась. Тётя Рая сказывала нашей мамке, что с мужиками после сорока такое бывает. Да ты, пап, не переживай, положат тебя на месяц – другой в психушку, и вернешься оттуда, как новенький!

— Как-кая ещ-щё гор-ряч-ч-чка? – Василий от неожиданности начал заикаться, потом погрозил дочке пальцем: Твой пап-па, Лялечка, если т-ты не заметила, выпивает только по праздникам! У него не может быть белой горячки, ясно?

— Ты хочешь, папка, сказать, будто бы горячка у меня? – невинным голосом поинтересовалась Лялечка.

— Нет, конечно! Но про папу такое говорить не следует, – смутился Василий.

— А чё ты мамку нашу тогда в упор не видишь? Скажи сразу: мол, поругались, а то ведешь себя, как маленький!

— Мы не ругались, – быстро ответил Василий.

Вика вновь далась диву. Десять лет с мужем прожила, а не подозревала, как он умеет врать! Она так расстроилась, что пошла и села на лавку. Пусть, кто хочет есть, сам себе накладывает. Вика – не служанка в этом доме!

— Ну, тогда скажи мамке что-нибудь хорошее!

Ляля взяла отца за руку и подвела его к лавке. Василий как будто расстроился и испугался одновременно.

— Что с тобой, дочка, сегодня? Разве ты не видишь, мамы нет дома?

— А кто тогда, по-твоему, есть сготовил? – спросила Лялечка.

Василий несколько растерялся и неуверенно произнес:

— Наверное, мама после обеда домой забежала, сготовила и опять ушла.

— Пап, перестань! Ну, что ты, как маленький, ей-богу? Возьми мамку за руку и скажи, что ты её любишь! Пап, я есть хочу, давай, быстро!

Ляля вложила руку отца в ладонь матери. Василий удивленно вскинул глаза, но вдруг ссутулился и сел на стоявший рядом стул. Вика догадалась, что муж всё ещё на неё сердится. Она от обиды аж взвилась и выбежала на улицу.

Во дворе играли мальчишки. Вика окликнула старшего, но он не повернул и головы. Тогда она обратилась к младшему. Тот тоже сделал вид, будто её не слышит и не видит. Вика обиделась: что, мужская часть семейства Криворог объявила ей сегодня бойкот? Она старалась, ужин им приготовила, а они все, как сговорились: вообще никак на неё не реагируют. Ну, что ж, в таком случае она проведет нынешнюю ночь тоже на чердаке! Пусть домашние одумаются и поймут, каково это быть без мамки! Есть ей всё равно не хочется, а поспать можно и на ящике. Василий, как в воду глядел: сгодился он в хозяйстве!

 

                                   6

 

На следующее утро Вика вновь спустилась вниз. Алкоголь из её организма уже полностью выветрился, и Вика вдруг обратила внимание, что она совсем не чувствует своё тело, как будто внутри оно было полым, и от него осталась лишь оболочка. Даже ступеньки рассохшейся, старой лестницы под ногами, как обычно не скрипели. Неужто Вика так похудела? В принципе, почему бы и нет? Ведь она со вчерашнего дня не ела. Ой, как здорово! У Василия теперь не будет повода обзывать её Вакулой. А то так достал, сил нет! Хорошо, что Вика свои студенческие наряды сохранила. Может, она ещё влезет в какое-нибудь платье? Было бы классно! Вика обожала экономить. Ей казалось, что этим она в полной мере оправдывает то, что не приносит в дом денег.

В хорошем настроении супруга Василия впорхнула на кухню. А там знакомая картина: грязная посуда на столе, огрызки хлеба, печеной картошки, крошки печенья. На холодильнике лежали носки Егора. Ну, и как они тут оказались? Ведь каждому из пацанов в начале этого учебного года Вика вручила по пустой коробке из-под обуви, чтоб они в них свои носки складывали. Савелий худо – бедно с этой задачей справляется, а у Егора носки по всему дому вечно гуляют.

Вика однажды даже обнаружила носки в кастрюле с супом. А чтоб Василий не ругался, она их тихонечко вытащила (Щи выливать было жалко! Да и носки те были только раз одеванные, Вика очень хорошо это помнила, запачкаться не успели), Егору подзатыльник отвесила. А он, как дурак, отцу пожаловался! Василий сразу заподозрил неладное и стал у жены выпытывать, куда она те щи девала? Вика со страху тогда сказала, будто бы налила козе соседки, а им якобы приготовила обед по новой. Уже потом вспомнила, что у Раи-то козы отродясь не было. Но муж как будто бы ей поверил. А вот Рая и в самом деле вскоре обзавелась козочкой. Та теперь огород у семьи Криворог время от времени топчет. Вика потом пожалела, что не догадалась сказать, дескать, суп вылила на помойку, ведь с Раисой из-за её козы они теперь периодически ссорятся. А получилось, как будто себе накаркала. Мало того, Егор ещё над ней подшучивать вздумал: дескать, мамка приготовила щи с носками! Вот умник! Пришлось снова дать ему подзатыльник. Хуже, что Василий долго с подозрением на супругу косился. Хорошо, не приставал больше с неудобными вопросами. Нет, вы только не подумайте, будто Вика – плохая хозяйка! Просто в тот день она сильно устала, чтобы повторно обед готовить, а не то щи точно отправились бы на помойку. Ну, с кем не бывает?

Внимательно оглядев кухню, где царил привычный бардак, Вика с гордостью подумала:

— Что б мои дети и муж без меня делали? Давно пропали бы с голоду! А ещё, как пить дать, подцепили дизентерию и оказались в больнице. Нет, этот дом на плечах Вики держится! Зря Василий на меня бочку гонит.

Мысль о собственной значимости враз подняла супруге Василия настроение. Засучив рукава, она быстро навела на кухне порядок. Потом прошла в сени, где в углу стояла большая коробка из-под телевизора. Хозяйственная Вика приспособила её вместо бельевой корзины. А что? По принципу: Три в одном.

И на бельевую корзину не пришлось тратиться. И детям коробкой удобно пользоваться: они свои грязные вещи, не переступая порога кухни, запускают. Иногда, правда, те падают мимо коробки. Однако эта маленькая оплошность с лихвой возмещалась тем, весьма немаловажным для Вики обстоятельством, который шел под третьим пунктом в пользу выбора коробки вместо корзины, что каждый человек, кто переступал порог их дома, мог сразу же убедиться в состоятельности семейства Криворог. Ведь телевизор-то у них – импортный! В какой стране именно он был выпущен, Вика, правда, не знала: на бумажке, приклеенной к коробке, вместо букв какие-то непонятные закорючки стояли. Но, главное, видно, что написано не по-русски, значит, техника заграничная!

Муж два года назад телевизор купил, до сих пор за кредит расплачивается. Но на коробке-то не указано, что технику через банк взяли: значит, всё, семья – состоятельная! С порога ясно. Ну, скажите, разве не приятно? Тем паче, что дальше порога Вика Криворог редко кого впускает. Разве что их соседку Раю. Но та, наглая, разрешения и не спрашивает, а прямиком на кухню проходит.

Порадовавшись в очередной раз своей сообразительности, Вика постирала вещи, накопившиеся в коробке за неделю, развесила бельё во дворе, на обед сготовила перловую кашу и, довольная по уши, уселась перед телевизором. Но не успела она налюбоваться богатой обстановкой дома, в который попала героиня телевизионной истории, между прочим, самая обычная девушка из деревни, волею случая оказавшаяся в Москве, где в неё влюбился олигарх и с ходу предложил ей руку и сердце, на месте которой с таким же успехом могла бы быть Вика, если б её не подвел родной папаша, сбежавший из Рублёвки, тем более, что и девушка была – так себе, как из школы вернулись мальчишки.

Вика, как порядочная мать и женщина, вышла к ним с улыбкой навстречу, типа: Давайте, ребята, забудем все недоразумения и будем жить дружно! Она ж как-никак изучала в педучилище этику, правда, часов на этот предмет было выделено немного, но с хорошими манерами Вика, без преувеличения, была знакома. Не сказать, что этими знаниями супруга Василия часто пользовалась в жизни, да это, по большому счету, и не требовалось. Куда-то на люди Вика выходила довольно редко, а в семье, как и все нормальные люди, Криворог придерживалась принципа: Свои люди – сочтёмся, то бишь, сегодня ты меня, к примеру, обозвал, завтра – я, и никто никому ничего не должен. Удобно!

Однако её сыновья в школе этику явно не изучали. Они, вообще, если верить учителям, непонятно чем там занимались: учились из рук вон плохо, и вели себя не лучше. Как и вчера, пацаны мать опять проигнорировали. Пробежали мимо в свою комнату, и даже на неё не посмотрели. Вика прошла следом и услышала вдруг любопытную беседу. Разговор, как старший, начал Егор.

— Слышь, Сава, а наша мамка-то загуляла!

Услышав такие слова, Вика на ногах еле удержалась. Хорошо, рядом детский стул стоял. Она села, глаза выпучила. Со стороны посмотреть: ну, рыба рыбой! Только – крупная. Ну, так и не каждый день подобного рода вещи приходится о себе слышать.

— А ты откуда, Жорик, знаешь?

— Утром баба Клава позвонила папке сказать, чтоб наша мамка к ней домой пришла и маленько прибралась, а то она сама, дескать, с вечера приболела. Папка начал отнекиваться, мол, мамке некогда, а баба, видать, приперла его к стенке, и он признался, что мамка дома ещё с той ночи не появлялась.

— И как ты думаешь, где она?

— Кто?

— Знамо дело, мамка! С бабой Клавой и так всё ясно: лежит у себя в постели и ругается, что никто её не жалеет. Наша баба любит так делать.

Ах, вот как её мальчики отзываются о своей бабушке! Вика приободрилась в надежде ещё какую-нибудь критику в адрес свекрови услышать, но сыновья опять на неё переключились.

— А я откуда знаю? Позавчера ходила в кабак с бабами, и – пропала!

— Чё тогда папка не напишет заявление в милицию?

— Может, боится туда идти? Они ведь с мамкой, когда она домой пьяная в ту ночь приперлась, поругались. Теперь менты могут на него стрелки перевести.

— Ты-то откуда знаешь?

— Вы с Лялькой дрыхли, как дураки, а я всё слышал! Думал ещё, папка мамке вот-вот врежет, но мамку пронесло. Папка её просто поругал и послал к черту.

— Жалко мамку!

В голосе младшего сына послышались плаксивые нотки. А растроганная Вика  преисполнилась благодарности к Савелию. Хоть кто-то её жалеет!

— Ты чего нюни распустил? – прикрикнул старший на младшего.

— А как мы теперь будем жить без мамки? – чуть не плача, сказал Сава.

— Мамка – не дура, послоняется по Опочке, да домой вернется, – ответил Егор брату. – Она, небось, просто хочет попугать папку.

— Ты и вправду, Жорик, так думаешь?

В голосе Савелия явно прозвучала надежда. А Вика с гордостью подумала, что толк из младшего сына будет. Может, он ещё депутатом станет: вон, какой отзывчивый, сердобольный, к таким люди сами всегда тянутся! Надо только ему учебу подтянуть: у депутатов-то образование, как пить дать, высшее. Вика решила при случае серьезно поговорить на эту тему с сыном.

— А кому она нужна, кроме папки? Вернется, как миленькая! На что спорим?

Вика почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Родные дети делают на неё ставки?! Однако ответ Савелия старшему брату добил её окончательно.

— И то правда! Была бы мамка моложе, или худее, может, и вышла замуж за другого, а то они с папкой вечно ссорятся. Только кто на неё нынче посмотрит? Да и папка женился б на другой, если бы у него зарплата была больше. Так он мужу тёти Раи разок говорил. Я сам это слышал!

— Так ты чё, Сава, спорить не будешь? – не отставал Егор от младшего брата.

— Тут и так всё понятно. Вернется мамка домой, как проголодается.

— Это точно! Пошли, Сава, а то у меня живот к спине прилип, так есть охота!

Не обращая на мать внимания, мальчишки побежали на кухню. А Вике стало так обидно от всего того, что ей сегодня довелось услышать, что она решила немного отвлечься и посмотреть телевизор. На одном из каналов показывали мультик «Маша и Медведь». Сначала Вика от души хохотала, глядя на то, как шустрая малявка измывается над большим безобидным медведем. Однако вскоре она жутко устала от шума, беготни и глупости главной героини. «Нет, в моём детстве мультики были всё же получше: более добрые и интересные», — подумала Вика, поудобнее устраиваясь на диване, и скоро сама не заметила, как заснула. Почему-то последнее время Вика дико не высыпалась. Впрочем, чердак, если честно, не самое лучшее место для сна.

Разбудил Вику голос Василия.

— Кто оставил телевизор включенным? Второй день он работает вхолостую!

— Мамка, наверное! Кто у нас обычно телек смотрит?

Вика услышала голос младшего сына и сразу почувствовала разочарование. Она-то накануне хотела направить его на путь истинный и втолковать дурню, что нужно хорошо учиться, чтоб стать депутатом, а он мать родную сдал, даже не моргнув глазом! Хорошо, хоть Василий за неё вступился. Правда, аргумент привел при этом довольно странный. Но Вика тем не менее испытала к мужу чувство признательности.

А Василий сказал следующее:

— Ты зачем напраслину говоришь, Савелий? Ведь мамы второй день дома нету! А ну, признавайтесь, чья это работа?

В комнату вбежала Ляля, увидела мать и громко закричала:

— Мамка-то дома!

Василий зашел следом, оглянулся и укоризненно сказал дочери:

— Ты опять, Лялечка, шутки шутишь?

— Какие ещё шутки, папка? Или у тебя заново началась горячка?

В комнате нарисовались Егор с Савелием.

— Чё, к нашему папке белочка приходит? Ничего себе, круто! – сказал Егор.

— Давай, завтра пацанам в школе расскажем? – предложил Савелий.

Василий рассердился.

— Вы что ерунду несете? Или давно не получали по шее?

— Я хочу посмотреть на белочку! – захныкала Лялечка.

— Эту белочку может увидеть только папка, – рассмеялся младший.

— А я расскажу мамке, что папка жадничает!

Лялечка подбежала к Вике и потянула её за руку.

— Мам-ка-а-а, вставай! Чё расселась? Давай, покажи папке, где раки зимуют!

— Ух ты, теперь ещё и Лялька гонит! – восхитился Савелий.

Вика расстроилась: ей-богу, семейка идиотов, и только!

— Немедленно рты заткнули! – закричал Василий. – Хватит вспоминать мамку, она вас бросила!

Вика тут же вскочила с дивана, подбоченилась и немедля высказалась:

— Ты чего, Вася, ерунду городишь? Кого я бросила?! А не ты ли меня выставил позавчера ночью из дома?

Но муж ей ничего не ответил. Зато дочка пришла на помощь.

— Вот именно! – поддержала её Ляля.

— Ты о чём это, Лялечка? – удивился Василий.

— Мамка обижается. Говорит, что она нас не бросала, – пояснила отцу Ляля.

— Конечно, бросила, – упорствовал Василий. – А иначе, где она второй день бродит? Мужа, детей на произвол судьбы оставила. Мать называется!

— Да мамка же тута? – удивилась в свою очередь Ляля. – Ты чё, пап, рехнулся?

— Ты как с отцом последнее время разговариваешь? – взвился Василий. – Нет, ты поглянь, совсем от рук отбились! Вот оно – викино воспитание!

— Пап, я поняла, тебе нужно полежать в больнице! Тётя Рая говорила, что там мест всем желающим не хватает. Так что тебя через месяц уже выпишут. Зато будешь, как новенький! Я вчера об этом ещё гуторила, а ты не слушаешь.

— Лялечка, милая, я очень боюсь, как бы ты в больницу не попала, – Василий, Вика это видела, изо всех сил сдерживался. – Тебе везде мама мерещится, а её, пойми, дома нету. Она, может, к бабе Зине в деревню уехала, или в Псков, где тётя Люба живёт? Я и сам-то точно этого не знаю.

— Да?! А кто же, по-твоему, белье постирал и на улице развешал? – Лялечка подбоченилась на манер своей мамы.

— Может, баба здесь была после обеда? – Василий растерялся. – Или тётя Рая забегала? Они обе знают, что ключ от дома лежит на крыльце под ковриком.

Вика мысленно восхитилась фантазией и наглостью Василия. Нет, вы только подумайте, как он сказки здорово сочиняет, а ещё запросто валит с больной головы на здоровую, и не покраснеет!

— А, может, мамка торчит у своих подружек, с которыми она в кабак ходила? – высказал Егор своё предположение, высунувшись из-за спины Савелия.

— Перестань так говорить о маме! – опять взвился Василий.

Вика ему мысленно зааплодировала. Всё-таки приятно, когда муж за тебя заступается, пусть даже и перед собственными детьми. А то те и в самом деле последнее время прямо оборзели.

— Так ты же сам, папка, бабе Клаве утром жаловался, что мамка уже вконец оборзела, по кабакам с подружками на старости лет шляется? – удивился сын.

Услышав новые подробности разговора мужа со свекровью, Вика обомлела. Это она-то – старая?! Да Василий, если уж на то пошло, на тринадцать лет её старше! Да, если бы Вика в своё время не побоялась в Рублёвку возвращаться, она себе, как пить дать, нашла бы мужа и помоложе, и покрасивше. Что она, хуже героини вчерашнего сериала, в которую олигарх влюбился, и привел в свой особняк на Рублёвке, но только на другой Рублёвке, на настоящей, где народ живёт припеваючи и в ус не дует, а не, как она, каждую копейку считает? Та девушка, между прочим, тоже родом была из деревни, а внешне, вообще, с Викой и рядом не стояла: мелкая, худющая, в очках. Потом, когда олигарх её приодел, она, конечно, стала выглядеть получше. Так, если Вику в псковском «Секонд-хенде» одеть, она смотрелась бы ещё краше!

И потом: что значит – оборзела? Вот как, выходит, муженек о ней за глаза отзывается? О Вике, которая света белого не видит, день – деньской только и знает, что домом занимается, какой неблагодарный! Раз в жизни с подругами в кафе посидела, а он ведет себя так, как будто наступил конец света! Ещё из Ляли дурочку делает, говорит, что он Вику в упор не видит и, дескать, боится, как бы дочка в больницу не попала. Нет, Лялечка – молодец, правду – матку отцу сказала, не побоялась: мол, ложись, папаша, в психушку, тебя там, авось, вылечат! Вот, за кого из детей Вике надо держаться: Ляля её не подведет! В общем, охваченная праведным гневом, Вика не сразу и расслышала, что Ляля отцу говорит. А та тянула его на кухню.

— Папка, пошли, я есть хочу! А, если ты не хочешь разговаривать с мамкой, то это, как говорит баба Клава, мамкины проблемы. Значит, она сама что-то не так делает, раз муж на неё психует. В следующий раз будет умнее!

— Ты больше не будешь вспоминать маму? – спросил Василий Лялечку.

— Не буду! И, вообще, я есть хочу, понятно? – рассмеялась Ляля.

А Вика испытала очередное разочарование. Дочка её на еду променяла! Как так можно? Ведь Вика всегда и о детях своих, и о муже заботилась. А они все делают вид, как будто бы она исчезла из их жизни. И в расстроенных чувствах Вика отправилась на чердак. Пусть живут, как хотят! А она устала и хочет спать!

 

                                   7

 

На следующий день Вика попала к себе домой только к вечеру. С утра она прибирала чердак. Бог знает, когда этот дом на Страхова, 66 был построен? Во всяком случае, на чердаке скопилось столько мусора и ненужного хлама, что Вика до самого обеда его уборкой занималась. Что, если они с мужем никогда больше не помирятся? А жить где-то надо! Вот супруга Василия и постаралась, привела своё случайное жилище в порядок.

Потом отправилась на речку помыться. Ждать, когда Василий затопит баньку не захотела: до воскресенья ещё целых четыре дня, что же ей теперь ходить грязной? Конечно, можно было бы сходить в городскую общественную баню, что находится у них на площади Советской, но Вика все свои деньги намедни в кафе потратила. А просить у мужа гордость не позволяла: он и без того её в упор не замечает.

Правда, купальный сезон ещё не наступил, но Вику, вознамерившуюся во что бы то ни стало помыться, это обстоятельство не остановило. Конечно, после купания в речке она, быть может, даже заболеет, а коли ей не повезет, то и вовсе умрет. Зато Василий о своём бессердечном поведении, авось, пожалеет и на её могиле поставит памятник. А хоронить её будут, разумеется, на старом Варыгинском кладбище, даром, что оно рядом с их домом находится, далеко нести гроб не придется, да и поминки тут же можно справить. Удобно!

Весело сбегая по ступенькам лестницы, уже настолько дряхлой, что в былые времена хозяйка дома и приближаться к ней без надобности опасалась, Вика на секунду в нерешительности остановилась: а какое надгробие она хотела бы на своей могиле увидеть? Перебрав разные варианты, остановилась на том, что ей при жизни было больше всего ближе, то бишь, на телевизоре. Конечно, телевизор должен быть большой. И не обязательно жидкокристаллический. Зачем вводить в заблуждение общественность? Ведь Вика такие телевизоры с плоским экраном лишь в магазине и видела. А дома у неё стоит обычный, но большой. Хорошо, если б Василий ещё догадался сказать мастеру, чтоб тот на поверхности телевизора какие-нибудь закорючки выбил. Языки иностранные кто у нас знает? Нескольких закорючек за глаза хватит! Зато такой памятник со стороны смотрелся бы очень солидно! Вот только одна загвоздка: ежели она вдруг скоропостижно умрет, кто подкинет Василию эту любопытную идейку? Надо бы при случае обсудить с мужем данную тему, в жизни-то всякое бывает, подумала Вика, и в хорошем, бодром настроении побежала к речке.

На речке Пуганке никого не было. Скинув с себя белую длиннополую рубаху, Вика с удовольствием окунулась в реку. Вода в ней оказалась прохладной, но в меру. Вика помылась и ради забавы стала плескаться, изображая из себя то ли рыбку, то ли русалку. Она ещё не решила, кто она, как со стороны берега вдруг крик раздался. Вика с любопытством вытянула шею и увидела молодую девушку, которая, по-видимому, из школы возвращалась с портфелем в руках, но почему-то остановилась и ни с того ни с сего начала визжать. В недоумении оглянувшись вокруг себя, Вика помахала девушке в ответ рукой. Та орет. Чтоб её как-то успокоить и поднять настроение, Вика решила сделать в воде своего рода пируэт. Получилось весьма изящно. Но девица оказалась полной дурой и, вместо того, чтобы Вике поаплодировать, бросилась на склон взбираться.

«Ну и ладно! – подумала Вика: Богу – богово, а кесарю – кесарево». Чего дура испугалась? Вика бы ещё поняла, если бы в Пуганке и в самом деле завелась русалка, или что-нибудь типа знаменитого лохнесского чудовища. А девица, видно, накануне ужастиков по телевизору насмотрелась, вот и гонит. А нечего смотреть что попало! Надо, как Вика, разные познавательные программы, или телесериалы, благодаря которым понимать начинаешь, к чему в этой жизни нужно стремиться. Вон, Вика, к примеру, в последнее время начала мечтать о переезде на Рублёвку, но не в ту, что рядом с Опочкой, а на настоящую, ту, что в Подмосковье. Не зря же говорят: «Желание – это полдела». Ещё посмотрим!

Мысли о подмосковной Рублёвке так подняли ей настроение, что Вика стала плескаться в воде ещё пуще прежнего. Заплыла на самую середину Пуганки и, подобно спортсменкам по синхронному плаванию, давай забрасывать свои руки и ноги то вверх, то в одну, то в другую сторону. Восхитившись тем, что она веса своего вообще не чувствует, Вика похвалила себя за то, что который день сидит на диете, а вместе с тем пожалела, что в школе редко посещала уроки физкультуры и уж подавно ей ни разу не приходило в голову заняться спортом. А ведь могла бы с её-то способностями стать, к примеру, той же пловчихой, и жила бы сейчас совсем по-другому, ездила на соревнования, мир увидела, да и замуж за кого-нибудь другого вышла, а не за Василия, который её не ценит.

У Вики испортилось настроение, стоило ей вспомнить, что она вчера из уст Егора услышала, когда он припоминал отцу его разговор с бабой Клавой. Она уж было собралась из речки вылезти, но решила перед тем, как выйти, ещё пару водных пируэтов сделать, чтобы они закрепились у неё в памяти, и она их повторила при возможности. Пусть Василий удивится! А то он, видишь ли, если верить Егору, на другой бы женился, будь у него зарплата побольше! Нет, пусть глянет, что из себя его жена представляет! И вдруг услышала:

— Ты видела? Нет, что я тебе говорила? А ты мне, Люся, не верила!

— Ничего не понимаю, Настя? Вода сама собой бултыхается!

Вика посмотрела на берег. Там теперь стояли уже две девушки: та самая дура, которую, как выяснилось, звали Настей, и другая, видимо, её подружка по имени Люся. Стоят, рты свои раззявили! И чего, спрашивается, интересного увидели? Или никогда не видели, как бабы в речке купаются? Нет, Вика б ещё поняла, если бы они на мужиков засмотрелись. А тут-то на что глядеть?

— Слышь, Настя, а вода стихла! Может, нам померещилось, что бульки были?

— Да? А когда мы к Пуганке только подходили, ты ж сама, Люся, видела, какие тут бульки большие были? Может, он уже утоп?

— Может, и утоп, – согласилась Люся, и добавила: Царство ему небесное!

— Или – ей?.. – произнесла Настя и, в свою очередь, перекрестилась.

Услышав последние слова девочек, Вика над водой от страха подпрыгнула. Она тут резвится, понимаешь ли, жизни вовсю радуется, а рядом утопленник плавает?! Черт возьми, надо скорее плыть к берегу! И Вика не хуже какой-либо профессиональной пловчихи начала работать руками. Девчонки на берегу как завизжали в два голоса! А Вика со страху чуть было не пошла ко дну.

— Бежим, Люся, скорее! Утопленник-то, видать, ожил.

— Ой, мамочки! Зачем ты меня сюда привела, Настя? Вдруг он догонит нас?

— Нет, они в воде только сильные, мне баба моя так говорила. Бежим!

— Да чтоб я когда-нибудь ещё пришла на эту Пуганку! Подожди меня, Настя!

Девчонки, побросав на берегу свои портфели, сломя голову, помчались в направлении города. Вика, как ошпаренная, выскочила из речки, подхватила рубаху и бросилась вслед за ними. Ей совсем не улыбалось оставаться в том месте, где недавно, может, утоп кто-то. Она что, лысая? Ничего подобного! Но как бы быстро супруга Василия ни бежала, ей, пропускавшей в школе занятия по физкультуре, не удалось всё же нагнать двух старшеклассниц, которые, или занимались спортом, или просто были её моложе. Хотя также не исключено, что они просто–напросто убежали в другую сторону, пока нечаянная пловчиха рубаху на себя натягивала. Лес-то рядом, и к тому же отнюдь немаленький.

Наконец, тяжело дыша, она остановилась. Медленно оглянулась назад, но за деревьями ничего не было видно. Однако любопытство взяло в ней верх, и Вика осторожно, чтобы в случае чего успеть дать стрекача, вернулась к берегу. К её искреннему удивлению, на берегу никого не оказалось. Супруга Василия осуждающе покачала головой: Ну и молодежь нынче пошла дурная, на дворе XXI век, а они верят во всякие глупости, ещё и других с панталыку сбивают!

Довольная собственной сообразительностью и храбростью, Вика, не спеша, к дому своему направилась. На душе было легко и приятно: девчонок-то было двое, а она одна не испугалась и пошла навстречу возможной опасности! Но всё, слава богу, обошлось, теперь пора возвращаться домой!

Напевая мотив веселой песенки, Вика толкнула калитку, на которой висела табличка: «Осторожно! Злая собака», хотя на самом деле у них её отродясь не было, а табличку сыновья где-то сперли и повесили для прикола. Так вот, Вика вошла во двор и чуть о любимую свекровь не споткнулась. Та, переваливаясь, как утка, буквально перед самым её носом прошла. «Чего бабка приперлась? – подумала Вика. – Небось, захотелось узнать последние новости? А сыну по телефону жаловалась, что болеет. Да, если б это было так, она не потащилась бы к нам на другой конец города. Любит моя свекровка собирать сплетни!»

Чтобы привлечь к себе внимание и завязать разговор (А куда ж деваться?), Вика откашлялась. Но мать Василия даже не оглянулась. Зато, заслышав вдруг голос их соседки Раи, с готовностью развернулась и во весь рот заулыбалась. А Рая тоже хороша! Демонстративно прошла мимо Вики в её же собственный двор, хотя у них самих другой вход, и кинулась с преувеличенной радостью к тёте Клаве. У Вики прямо глаза на лоб полезли: такое впечатление, что вокруг неё плетется какой-то заговор! Они что, белены все объелись? Ну подумаешь, не хотят с ней разговаривать, не надо! Она – женщина (Как там по телевизору-то в одной передаче говорили? Слово было ещё такое длинное, но умное. А, вспомнила!) самодостаточная! И не надо ля-ля! Правда, нельзя сказать, что у неё есть особый достаток, чтоб прям уж так называться – самодостаточная, но ведь когда-нибудь он будет. Вика свято верила: Желание – это уже полдела.

Обогнав свекровь, Вика уж было собралась войти в дом (Ей так не хотелось светить перед посторонними своё временное жилище и подниматься наверх), к тому же, она сегодня ещё не видела детей, как вдруг остановилась, услышав, что свекровь и соседка завели о ней разговор.

— Любят же эти городские понты колотить, – с досадой подумала Вика, — типа: раз она деревенская, значит, всё молча проглотит. А самим культурности не хватает не сплетничать о человеке в его присутствии! А я вот возьму, и никуда не пойду! Хари-то у них у обеих наглые, но не факт, что они про меня смогут долго болтать, зная, что я стою рядышком и всё слышу. Ну-ну, говорите! Я ещё, может, тоже выскажусь!

— Тётя Клава, давненько я вас не встречала! Как здоровьице-то ваше?

— Ой, Раечка, какое может быть здоровье в моём-то возрасте? Нынче до сына еле доковыляла.

— А выглядите вы неплохо! На щеках – румянец.

— Жар у меня токмо утром спал. Вот краснота и осталась.

— Ой, тётя Клава, боюсь вас сглазить! Выглядите неплохо, – повторилась Рая.

— Жар у свекрови? Ой, не смешите! – ухмыльнулась Вика. – Да она, небось, со своей подружкой и соседкой бабой Тоней вчера весь вечер бухала! Даром, что баба Тоня торгует паленой водкой. Об этом все в Опочке знают.

— Всё тело, Раечка, ноет, – завела свою любимую песенку свекровушка.

— Что ж вы не отлежались денек – другой? – посочувствовала викина соседка.

— Да разве дети дадут спокойно полежать?

— А что случилось-то? – живо спросила Раиса.

Свекровь оглянулась по сторонам и громким шепотом заговорила, а Вика со смеху чуть не подавилась: Неужто бабка думает, будто она её не услышит?

— Сноха моя, Раечка, загуляла!

— Тётя Клава, вы серьезно?! Вика из дома-то редко выходит!

— Один разочек вышла, и – пропала! Много ль, думаешь, Рая, деревенской-то бабе надо, чтоб она в городе пропащей стала?

Вика от неожиданности кулем опустилась на крылечко. Нет, она никогда не сомневалась, что свекровка её не жалует, но догадаться до такого?! Это просто не лезет ни в какие ворота!

— А с кем она загуляла-то? – заинтересовалась Рая.

— Я-то откудова знаю? Но дома три дня уже не ночевала. Сын енто скрывает, а мне старший внук по секрету рассказал, когда я вчера им позвонила.

— Ну, Егор, вечно лезет, куда не надо! – возмутилась про себя Вика. – Наверно, давно подзатыльников не получал? Сплетник!

— Вот это новость, тётя Клава! Не зря говорят: В тихом омуте черти водятся.

— А ты и рада, Рая, всякой болтовне верить, – мысленно поразилась Вика. – Уж чья бы корова мычала! Думаешь, я не знаю, что ты, пока твой муж в Питере пропадает, строишь глазки у себя на рынке всем покупателям? Да только кому ты нужна, старая мочалка?

— И чего ей, скажи, не хватало? Муж работает, всё до копеечки жене отдает, почти не пьет, дом – полная чаша!

— Да, Василий – мужик неплохой, – задумчиво сказала Рая. – Хозяйственный!

— Вот и я гуторю: С жиру бесится баба!

— Но, может, Вика ещё появится, тётя Клава? У неё же дети малые!

— А на кой ляд Василию далась жена гулящая? Гуторила ему в своё время: Не торопись, сынок, хомут одевать на шею, ты – жених знатный, со своим домом! А он, как дурак, заладил: Старый я уже, мамка, семьей обзаводиться мне надо.

— Где же Вася-то – старый? – ахнула Раиса. – Он меня пятью годами моложе.

— Вот и надо было тебе, Раечка, выходить за Василия замуж! Ты – женщина мозговитая, трудолюбивая, могла бы получиться из вас хорошая пара!

— Нет, ты поглянь, какая свекровь умная: соседку называет женщиной, да ещё мозговитой и работящей, а она, Вика, выходит, деревенская баба?! Ой, какая подлая: в глаза Вике улыбается, а за спиной при живой жене сватает за своего сына соседку, которая её снохе годится, можно сказать, в матери, ведь Рая на восемнадцать лет меня старше! – изумилась супруга Василия. – Как нас можно ставить на одну доску, если мне – тридцать, а Раисе – сорок восемь?!

— Да Василий как будто бы всем доволен, тётя Клава? – закокетничала Рая.

— Мне ли не знать? – свекровь отмахнулась и начала по новой: А ведь и у тебя, милая, муж – одно название. Вечно в Ленинград на заработки мотается.

— Что делать, тётя Клава, коли в Опочке нет подходящей работы? – вступилась между тем за своего мужа соседка.

— Напомнить тебе, что плохому танцору мешает? – откликнулась свекровь.

Вика не сдержалась и прыснула со смеху, но, увлеченные своим разговором, свекровь с Раей в её сторону и не взглянули, однако, тут пришел Василий. Рая быстро распрощалась, и через отверстие в заборе перешла на свой участок. А на прощание, как показалось Вике, внимательно и даже заинтересованно посмотрела на её мужа. Правда, сам Василий, отвечавший на нескончаемые вопросы Лялечки, этого не заметил. К тому же, и свекровь, устав стоять на одном месте, заковыляла к дому. Причем прошла так близко от Вики, что ей почудилось, будто свекровь её плеча легонько рукой коснулась. Но та, кряхтя, поднялась по ступенькам, а снохе своей и слова не сказала. Василий прошел следом. А Ляля ненадолго на крылечке задержалась, и, едва они с матерью вдвоем остались, с заговорщицким видом ей сказала:

— Чё, сидишь, мамка? Не надоело? Может, попросишь у папки прощения?

— И ты туда же? – печально ответила Вика. – В чём я перед папой виновата?

— Что пришла домой пьяная, – стала перечислять мелкая, – на папку наехала, а самое главное – сама пошла гулять, а папке поесть в тот день не сготовила.

— Я сготовила, – вялым тоном возразила Вика. – Это Егор с Савелием папины две сосиски съели.

— Ой, не знаю! – покачала головой Ляля. – Папка на тебя такой злой, вроде бы даже хочет подать на развод.

— Пусть подает! – разозлилась Вика. – А я посмотрю, как он один справится: и с вами, и с хозяйством!

— А нам вчера тётя Рая кушать сготовила, – похвасталась Лялечка.

— Тётя Рая?! – изумилась Вика. – Но кто её в наш дом звал?

— Она сама заглянула. А тут видит: папка сидит и картошку чистит. Она у него хвать – ножик выхватила, и – давай вжик-вжик, быстро у неё всё получилось!

— Ну, и что она вам сготовила? – нахмурилась Вика.

— Картошку со свининой пожарила!

— Со свининой?! Так у нас же дома одни окорочка в морозильнике!

— А тётя Рая от себя принесла. Говорит, муж её всё равно сейчас в отъезде, есть, мол, некому. Было очень вкусно!

Вика вскочила на ноги и бросилась в дом, чтобы высказать свекрови и мужу всё, что она о них думает. И вдруг обратила внимание, что ей не пришлось к входной двери даже прикасаться: она как будто бы сквозь неё прошла! Вика испуганно оглянулась, а Лялечка уже выбежала за калитку, увидев, что братья играют на улице. У Вики враз отлегло от сердца: хорошо хоть дочь этот фокус не увидела, а то у неё самой волосы дыбом встали. Каково было бы девочке?

Воровато оглядываясь по сторонам, Вика Криворог попробовала свой фокус повторить ещё раз. Вышла на крылечко, не открывая входной двери. Прошла, словно двери вообще не было! Не веря собственным глазам, она опять зашла в сени, а потом, уже даже не через дверь, а сквозь стену, на кухню, где сидели за столом свекровь с мужем и косточки ей перемывали. Но Вике было не до сплетен. В ужасе от своего нечаянного открытия она бросилась на чердак.

 

                                    8

 

Обхватив руками плечи и опустив голову, Вика сидела на ящике, пытаясь понять, что с ней произошло. Но мысли путались и метались, как испуганные лошади при пожаре. Тогда Вика попыталась навести в своей голове порядок.

Все предыдущие дни она была зациклена на том, что её муж обидел, и при этом не замечала происходящих с ней самой странностей. Положим, в первый день, то бишь ночь, она была слегка подшофе, когда вернулась из кафе домой. Видимо, только этим и можно было объяснить, что Вика не придала никакого значения своему неожиданному перемещению на чердак. Ведь, будь она в здравом уме и трезвой памяти, как пить дать, отправилась в сарай, где они на зиму дрова хранят, а не полезла по шаткой деревянной лестнице бог его знает куда! Хорошо, не свернула себе шею. Впрочем, подробностей она не помнила, что спустя почти трое суток смутило Вику. Неужто она была так сильно пьяна?

На следующий день она проспалась и так хорошо чувствовала себя, что с той самой лестницы сбежала, по сторонам не глядя. И при этом не упала?! Вот так странность! Ладно. Вика вошла в дом. Но как? Единственное, что она твердо помнила – это то, что ей не пришлось шарить рукой под старым соломенным ковриком в поисках ключа. Получается, дверь была вроде как не заперта. Но Василий, рачительный, хозяйственный мужик, так никогда бы не поступил! Вика, будучи в хорошем настроении, тогда этого даже не заметила. А зря!

Она занялась домашними делами, потом прилегла. Из бани бабы Тони тем временем вернулись сыновья и начали между собой отношения выяснять, кто первым будет мыть руки. Не вставая с постели, Вика попыталась их урезонить, но те на её слова никак не отреагировали. Вика разозлилась и бросилась в их комнату, да только эта мера успеха также не возымела. Мальчишки вели себя так, будто бы они были одни в доме. Потом убежали на улицу. Вика сготовила ужин и села, как обычно, перед телевизором. К вечеру появились муж с Лялей.  Василий ни словом с ней не обмолвился, как будто Вика была пустое место, зато Лялечка обрадовалась, но, почувствовав голод, тут же забыла о матери.

На второй день история в общих чертах повторилась. И только теперь Вика вдруг задумалась: а что за чертовщина с ней происходит? Она вскочила резко со своего места и решила перепроверить, может ли она проходить сквозь дверь и стены, или ей это всё просто померещилось? Подбежала к чердачной двери и изо всей силы пнула ногой, хоть и опасалась, что ей будет больно. Но только, что не сделаешь, дабы убедиться, что у тебя с головой всё в порядке?

Нет, боль она не почувствовала, зато оказалась вдруг на улице, прямо перед крылечком родного дома. Отряхивая пыль с рубахи, Вика встала и, раз уж так получилось, в дом прошла, уже не удивляясь тому, что она может абсолютно запросто проходить сквозь любые стены. На кухне свекровь готовила борщ и продолжала точить лясы с сыном. Вика уселась напротив мужа, но он не повел и бровью. А она убедилась, что никто, кроме Ляли, её почему-то не видит.

— Послушай хоть раз в жизни свою мать, Василий! – взывала свекровь к сыну: Я ведь тебе токмо добра желаю. Рая – баба во всех отношениях справная.

Вика обрадовалась: пусть и за глаза, но свекровка её соседку не женщиной, а бабой назвала! Справедливость, можно сказать, малость восторжествовала. Но уже в следующую секунду настроение супруги Василия испортилось. А всё любимая свекровушка! Не может в бочку с медом не добавить ложку дегтя!

— Раечке та половина дома, как и тебе по наследству досталась, значит, она в нём и хозяйка. Ежели ты с ней сойдешься, цельный дом получится, сделаете ремонт, и на зависть другим соседям заживете!

— Как я посмотрю в глаза Ивану, когда он из Ленинграда вернется? – сдвинул мрачно брови Василий.

— Да Иван, небось, сам давно в Ленинграде подженился! – возразила мать. – А то чего он сюда так редко-то стал наведываться?

— Кто ж его с работы лишний раз отпустит? – упорствовал Василий.

— Плохому танцору сказать, что мешает? – как всегда, вставила свекровь свою любимую поговорку. – Да и, вообще, та половина дома принадлежит Рае!

— А я-то зачем Раисе дался? – в голосе мужа послышалась досада.

Вика с удовлетворением расправила плечи. Где соседке тягаться с нею?

— Думаешь, ей нравится чувствовать себя вдовой при живом муже? А мужики справные на дороге не валяются, сам знаешь.

— Так, может, Вика ещё одумается и вернется?

У Вики екнуло сердце: выходит, муж её всё же ценит?

— Да чё ты в ней нашел хорошего? Ни сготовить, ни за дитями присмотреть толком не может. Знай, цельными днями телевизор смотрит! Зато Раечка и на базаре денежки зарабатывает, и живность, птицу всякую, не в пример твоей ленивой женушке, держит, и на ейном огороде чего только не растет! И ты сыт с такой женой всегда будешь, и дети!

— Чужая женщина матерью им не станет, – возразил, нахмурившись, Василий.

— А чё из Вики – хорошая мать, скажешь? Да кабы так, я б супротив неё слова не сказала! Такую ленивицу ещё поискать!

— Не дави на меня, мать, дай мне время.

— Дело я гуторю. Не послушаешь и на сей раз, потом пожалеешь. Подумай о детях! А твоя бывшая не пропадет, и мужика себе ещё найдет, вот увидишь!

У Вики от таких слов челюсть отвисла. Это она-то – бывшая?! Да она по закону Василию женой приходится! Свекровь чё, совсем сдурела? Василий как будто викины мысли услышал.

— А я, мать, с Викой ещё и не разводился.

— Так не теряй зря время! Напиши в милицию заявление, что жена, дескать, непонятно куды пропала. Они тебе справку выдадут о жёниной смерти, ты тут же разведешься и женишься на Раисе. Авось, к осени свадебку и сыграете. Вы, конечно, оба уже не шибко молоды, посидите скромно, позовете соседей, и – заживете! Зато у меня душа за тебя и внуков будет спокойна. Сколько мне жить-то ещё осталось?

Свекровь пустила скупую слезинку, а уж подолом юбки лицо вытирала, как будто навзрыд она рыдала! Вика прям поразилась: артистка! А, вспомнив её совет сыну взять справку о жёниной смерти, передернула плечами. Вике жить на белом свете ещё не надоело. Но почему она вдруг стала невидимой? Вот это действительно, как любят говорить в передачах о всяких там непонятных явлениях, загадка века! Ведь Вика точно помнила, что родилась в Рублёвке, а, значит, инопланетянкой, к примеру, быть ну никак не может. В ту же самую петлю времени тоже не попадала: она от своей Опочки даже и не удалялась! Значит, дело в чём-то другом? У неё аж мозги закипели от разных мыслей, но ответа на свой вопрос получить так и не удалось.

Не дожидаясь окончания их разговора, Вика, не стесняясь и не делая лишних движений, перемахнула через стену, у которой давеча сидела, и столкнулась в сенях нос к носу с дочерью. Та сначала испуганно дернулась в сторону, но, узнав мать, заулыбалась и выдала:

— Мам-ка-а-а, я всё думала, кого ты мне в этой белой простыне напоминаешь, а теперь поняла, что привидение! Ух ты, как круто!

— Как-к-кое ещё п-при-в-ви-ден-ние? – произнесла, заикаясь, Вика. – Ты что, доч-ча, не видишь: я – т-твоя мама?

— Ты – мамка – привидение! – радостно закричала Ляля.

— Лялечка, ты с кем там разговариваешь?

Из кухни выглянул Василий. Вика от неожиданности отшатнулась от дочери. А та, хитрая, невинным голосом сказала:

— Я, папка, Жору с Савой звала с улицы. Сколько гулять можно? Пора бы им взяться за уроки!

— Ах, ты моя умница, – поцеловал Василий в лоб дочку. – Из тебя толк выйдет! Заходи в дом, баба борщ вкусный сготовила.

— Ура, я есть хочу! – вновь радостно закричала Лялечка и, уже не оглядываясь на мать, на кухню побежала.

 

                               9

 

Весь следующий день Вика хандрила. Ну, не то что бы весь: после того, как проснулась. Ведь предыдущую ночь она пробегала. Сначала у себя на чердаке кричала и носилась прямо, как чумная, переворачивая всё, что ей под ноги ни попадалось, хотя ещё утром наводила там порядок. Потом выскочила наружу и побежала в сторону речки, чтобы проветриться и прийти в себя. При этом она нисколечко не боялась. Да и кого Вике было бояться, если её никто не мог увидеть? Разве что себе подобных. Но ночью на берегу ей никто не встретился.

Вика с горя так расхрабрилась, что даже в Пуганку зашла и окунулась. Однако холода не ощутила. Сначала этому удивилась, но потом вспомнила о том, что она отныне – не человек, а привидение, да и поплыла прям на самую середину речки. Нет, топиться она отнюдь не собиралась. Супруга Василия жизнь очень любила! Просто пыталась взбодриться. Чай, не каждый-то день приходится от родного ребенка слышать, что ты – мамка – привидение! Вика никак не могла понять, как она, примерная жена и хорошая мать, дошла до жизни такой, что стала привидением? Господи, за что?! Нет, ей порой хотелось переместиться куда-нибудь во времени. Например, в Россию XVIII века, но только, конечно, не в крестьянскую избу, а в богатое дворянское имение. Причем, ненадолго, а так, чтоб немного развеяться. Но стать привидением Вика точно не мечтала!

Вода ей помогла. Подобно бурой медведице, Вика, раскачиваясь, вышла из речки, головой помотала в разные стороны, чтоб с волос стряхнуть воду. Села на бережку и, вспомнив одну телепрограмму, где рассказывалось о жителях Страны восходящего солнца, которые часами могут смотреть в воду, находя в этом успокоение и ответы на все, волнующие их вопросы, попыталась в свою очередь также сосредоточиться в надежде, что способ, придуманный ушлыми японцами, поможет ей вновь обрести тело и стать обычным человеком.

Сидела долго, даже чуть не уснула. Пришла к выводу, что, если и существует переселение душ на самом деле, то лично она японкой в следующей жизни быть не хочет: сколько можно пялиться в воду, коли всё равно ровным счетом ничего не происходит? Уж лучше она останется русской: здесь всё без лишних слов и гляделок понятно. Русские любят, друг другу бьют морду, приходят на помощь, воюют с внешним врагом, между собой выясняют отношения – всё от души! Им в голову не придет сидеть на одном месте и ждать у моря погоды, или надеяться у неживой воды получить ответы на какие-то вопросы. Она ведь говорить не умеет!

Нет, японцы, что ни говори, странники! Может, они и живут чуток побогаче, нежели жители России, и технику, со слов её всезнающей соседки, выпускают хорошую, однако, со своими гляделками в воду явно переборщили. Вон, Вика сколько ни сидела, ничего не высидела и не высмотрела, только зря время потратила. Нет, Россию – матушку, где жизнь во всех отношениях надежней и понятней, Вика ни на что не променяет! А сейчас она лучше спатки отправится. Утро вечера мудренее.

Охваченная патриотическим порывом и гордостью, пошла домой. Хоть и осталась она привидением, а Вика об этом, весьма печальном обстоятельстве догадывалась, поскольку ничуть не ощущала холода, несмотря на то, что на улице было прохладно, на душе у неё было светло, покойно. Она чувствовала гордость за родное Отечество, где появилась на свет, и где хотела б умереть. Конечно, не сейчас, а когда пробьет её час. А ещё испытала чувство любви к Опочке. И почему она её раньше не ценила? Уютный, милый городок! А какой замечательный лукум изготавливают на местном хлебокомбинате! Немного напоминает по вкусу пастилу, но лучше во сто крат! Какой вкусной, свежей сдобой торгуют у них на базаре! А копченое сало? Пальчики оближешь! А за опочецким хлебом с тмином в областном центре выстраиваются очереди! Нет, Опочка – город хороший, хлебосольный. Были бы деньги, а голодным тут не останешься, да и люди живут здесь добрые. Конечно, за исключением её свекрови и соседки, но мир – не без злых людей. Куда деваться?

И вдруг Вика услышала крик о помощи. Она повернула голову и увидела, как двое пьяных подонков с хохотом волокут в сторону леса какую-то девушку. На секунду замерев от неожиданности, Вика бросилась ей на помощь. Вообще-то, супругу Василия нельзя было назвать женщиной храброй, или доброй, но, испытав давеча что-то вроде катарсиса, она не могла уже остаться в сторонке, когда на её глазах собирались совершить насилие. Гнев охватил Вику.

Какими-то гигантскими шагами она подбежала к парням и, не задумываясь, а сила в викиных руках имелась, несмотря на её невидимое для посторонних глаз состояние, и даже немалая, дала одному из них хорошую оплеуху. Тот от неожиданности упал на землю. А Вика, как разъяренная пантера, вскочила тем временем на спину второму. Он заорал благим матом и попробовал сбросить её с плеч, но у него не вышло. Вика вцепилась ему в волосы. Он как закричит:

— Витек, полундра! Бежим!

Витек, продолжавший, как идиот, валяться на земле, удивленно сказал:

— Слышь, я не понял, Колян, ты чё, как больной, трясешься?

— Дурак, помоги, мне больно!

— У тебя чё, глюки начались? Я ведь говорил, давай, не будем курить, водки за глаза хватило бы.

— Витек, ты чё пургу гонишь? Я тебе предлагал остаться в центре, а ты поперся на кладбище. У-у, больно!

— Чё – больно-то? Я, вон, кажись, ногу сломал. А ты ломаешь комедию.

— Это ты, дурак, ломаешь! А мне в волосы кто-то вцепился и бьет по темечку!

— А я никого, Колян, не вижу?

— Придурок, чё тебе непонятного? Тут кладбище рядом, тикать нам надо! Или хочешь, чтоб за нами мертвецы шоблой побежали? Мне одного хватает!

— Тебя чё, мертвец колотит? Серьезно, Колян, ты не гонишь?

Вика оставила в покое мерзавца, которого кликали Коляном, и что есть мочи стала колотить его товарища, который всё ещё продолжал отлеживаться, чтоб тот тоже узнал, где раки зимуют. Но он оказался совершенным трусом.

— Ты чё мне раньше, Колян, не сказал, что тут мертвецы водятся? Ой, больно!

— А я тебе баб на погосте и не обещал.

— Дурак, давай, рвать когти!

— Витек, ты куда? Подожди, у тебя же нога болит!

Но Витек, подхватив ноги в руки, уже бежал в направлении города. За ним дал стрекача и его товарищ.

— А-а-а, мамочки! Помогите, люди!

Услышав ещё один отчаянный крик, Вика обернулась. Теперь уже кричала та самая девушка, которую подонки в лес умыкнуть с собой хотели. Вика узнала в ней Настю, что повстречалась ей днём на берегу Пуганки. Она тогда приняла круги на воде, расходившиеся от плававшей Вики, которую в силу известных обстоятельств не было видно, за последний вздох утопленника. Вика с ходу не успела сообразить, как ей бедняжку успокоить, как та, выскочив из-за кустов, где она пряталась, пока Вика с хулиганами отношения выясняла, бросилась бегом вслед за своими несостоявшимися насильниками. Понимая, что ничем хорошим их встреча не закончится, Вика Криворог побежала следом.

Теперь нужно было проводить эту глупую курицу до дома. А иначе, зачем она её, вообще, спасала-то? Идти, так – до конца! Бежать пришлось довольно-таки долго. Сначала девица не хуже какой-нибудь молодой быстроногой лани неслась, сломя голову, по викиной улице Страхова. Затем выскочила на 3-ью Советскую, что шла поперек Страхова. Проскочила её с завидной скоростью. А потом, как если б она являлась, к примеру, профессиональной конькобежкой, на повороте резко повернула направо и побежала по Басковской, та тянулась параллельно Страхова. Ну, раз на Басковскую, значит, на Басковскую! Вике и вправду не было особой разницы, по какой улице бежать: у них, в Опочке, нормальных дорог отродясь не было, если, конечно же, не считать недавно заасфальтированных Коммунальной, Карла Маркса и Гагарина.

Между тем девица, пробежав два квартала, остановилась на перепутье двух дорог: по Басковской можно было бы двигаться и дальше: до Кавказской, либо Набережной. А можно было свернуть налево – на 1-ую Советскую. Подопечная Вики повернула на Советскую, и опять пронеслась мимо Страхова. Признаться, Вика даже испугалась: не тронулась ли случайно умом эта Настя, ежели среди ночи круги наматывает по Опочке? А что? После подобного стресса – запросто! Вон, в программе «Человек и закон» ещё и не о таких случаях рассказывали! Но потом успокоилась, вспомнив о том, что неподалеку находится больница. Нет, не психушка, обычная районная. И, если девушке повезет, то охрана этой больницы её с улицы заберет. Психиатр там должен быть. Зато Вика не будет испытывать угрызений совести, зная, что она сделала всё, что было в её силах.

Настя тем временем добежала до Гагарина, что шла параллельно и Страхова, и Басковской, и заскочила в «Пятерочку». Мысленно обозвав её «дурой», Вика вошла следом. А что, не – дура? Полная! Нет, чтоб скорее до дому добраться, она тут по магазинам среди ночи, понимаешь, шляется! Но девица углубляться внутрь супермаркета не стала, а сразу подошла к кассе. Как оказалось, купить сигареты «Bond». Ну, хотя бы не «Беломор», вздохнула Вика и к дверям было направилась. В конце-то концов, сколько можно бегать? На дворе – уже ночь!

Но тут к подопечной Вики пристал подвыпивший мужчина. Хотел занять у землячки до получки рубликов двадцать. Настя ему объяснила, что у неё нет денег. Тот не поверил. Слово за слово, они сцепились. Ничего удивительного, девчонка-то всё ещё была на нервах. Но мужику до этого не было дела: он хотел выпить и, видимо, очень сильно, поскольку, как последний идиот, полез в драку. Настя испуганно отступила в сторонку. А продавщица, будучи вне себя от возмущения, собралась вызывать милицию. Чтоб разрулить ситуацию, Вика подставила ему подножку. Мужик грохнулся. И всё бы хорошо, но он, дурак, упал на витрину с дорогущими спиртными напитками. Хотя рядом, между прочим, находился холодильник с мороженым. Ой, что тут началось!

Продавщица вместе с подоспевшими охранниками бросилась задерживать опасного преступника, дабы потом передать его в руки милиции. А тот даже и не думал убегать из магазина. Он ползал по полу, и отхлебывал из разбитых бутылок коньяк и водку. Настя, поначалу онемевшая от этой сцены, вышла из ступора и давай хохотать, как сумасшедшая! Вике пришлось подтолкнуть её к выходу. Ещё не хватало для полного счастья отвечать на вопросы милиции! Очевидно, Настя решила, что это охранник хочет схватить её за шиворот, и как дала деру! Вике с трудом удалось нагнать шуструю девицу.

Короче, выскочили из магазина и, как оказалось, вовремя. Ведь спустя всего лишь минуту к «Пятерочке» подъехала милицейская машина. А у них разговор короткий – сразу в участок. Ведь ущерб кто-то должен оплачивать, правильно? Но Настя деньгами явно не располагала. К тому же, она не была виновной.

В общем, марафонский забег по улицам Опочки продолжился. Хорошо, что с Гагарина девчонка никуда уже больше не сворачивала, а пробежала мимо райбольницы, куда её ещё недавно мечтала сдать Вика, и свернула к своему дому. Как оказалось, Настя жила по соседству с викиной свекровкой. Мало того, она приходилась внучкой бабе Тоне, свекровкиной подружке, той самой, что торговала левой водкой! У Вики на душе ещё больше похорошело: спасла от насилия, а, может, даже и гибели знакомого человека! И, будучи в хорошем настроении, она решила заглянуть на огонек к бабе Тоне. Ведь ту её визит всё равно ни к чему не обязывал. Она-то Вику видеть не сможет, а значит, и не испытает чувства неловкости, которое, как Вика по себе это знала, обычно вызывают нежданные гости. А потому она с полным правом переступила порог бабы тониного дома. Точнее, прошла без церемоний сквозь стенку, пока Настя тайком курила за баней. Однако Вика её осуждать за это не стала. Ясное дело, девчонка напугалась, теперь ей стресс снять надобно. Но только потом с куревом следует завязывать. Она как-никак будущая мама! Сама Вика не курила, да и выпивала редко. А в последний раз её, как пить дать, черт попутал! Теперь расплачивается за свою глупость.

Прежде у бабы Тони Вика не была, но зато сразу попала в яблочко! Хозяйка дома и её любимая свекровушка сидели на кухне за столом и, раскачиваясь в такт песне, нетрезвыми голосами выводили:

 

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына,

Головой склоняясь до самого тына?

 

А через дорогу, у реки широкой,

Также одиноко дуб стоит высокий.

Глядя на двух пьяных бабок, Вика так развеселилась, что им зааплодировала. К сожалению, они её аплодисментов не услышали. Допели песню до конца, и налили себе по новой. Баба Тоня предложила тост:

— Чтоб твое дело, Клавдия, выгорело! Давай, тяпнем?

— Спасибо на добром слове, Антонина! Тьфу – тьфу, чтоб не сглазить!

Свекровь сплюнула через левое плечо, бабуси выпили, а подружка сказала:

— Будь я на твоем месте, Клавдия, я б точно так же сделала. С моих-то дурней взять нечего: сын в сорок лет бобылем живет, а дочка скинула на меня внучку, сама же в Псков умотала со своим новым хахалем.

— Уж могла бы родить на дорожку, – осуждающим тоном сказала свекровь.

— Так я ей, дуре, талдычила, – с жаром подхватила баба Тоня, – мол, Настюху ты родила задарма, а теперича, когда власти за это дело дают денежки, чего же ты не родишь хотя бы одного дитятю? А она гуторит: Зачем мне ещё один рот дался? Я, дескать, молодая, хочу пожить для себя.

— Ещё один рот? – расхохоталась свекровь. – Ни стыда, ни совести нет у твоей Наташки! Она этот лишний рот тебе оставила, а сама в Пскове жизни радуется.

— Не сказать, что Настя меня шибко объедает, – неуверенно произнесла баба Тоня, – но, ежели Наталья родила б ещё одного дитятю и получила денежки за енто дело, я б дома ремонт, наконец-то, справила, мебель прикупила. Ведь четыреста с лишним тысяч ентого, как он там называется?

— Материнского капиталу, – подсказала свекровь.

— Да-да, капиталу, это ж какие большие деньжищи! Дух захватывает!

— Нет, я деньги на ремонт тратить не стану, – самоуверенно заявила свекровь: Перед кем красоваться-то? Кто ко мне ходит? Уж лучше я отдохну на курорте! Чай, заслужила: сына вырастила, теперича внуков на ноги ставить помогаю.

Вика изумилась: В каком месте свекровь им помогает? Она не то, что внуков никогда не нянчила, а собственного сына на старую мать в своё время скинула. Вот, бесстыжая, врет и не покраснеет! Хотя, откуда у неё на курорт деньги?

— Везет тебе, Клавдия! – с завистью произнесла баба Тоня. – Даст бог, скоро враз станешь богатая!

— Что, Антонина, вздрогнем? За мою будущую поездку! Ты не кручинься, я тебе оттудова привезу открытки!

— Нет, мне уж лучше – магнитик с картинкой города, – утирая подолом слезы зависти, ответила подружка и пояснила: Они нынче вроде как в моду вошли. Нацеплю его на холодильник, пусть люди думают, будто я была заграницей.

— О чём ты, Антонина, гуторишь? – лихо опрокинув стакан, сказала свекровка. – Я у Раи, соседки моего сына, узнавала: эти магнитки наши туристы оттудова привозят, потому что там они стоят копейки. Но родным чего-то дарить нужно, верно? Вот они и скупают их на тамошних базарах.

— А всё ж ты привези магнитку, – повторила баба Тоня. – Что мне с открытки?

— Открытку можно повесить на стену. А, коли говорить о моде, – продолжила викина свекровка, – то нынче модно ездить: в Таиланд, Турцию, Грецию!

— А ты куда, Клавдия, поедешь?

— Пока не решила. Для путешествий нужны денежки, а мой Василий с бывшей ещё не развелся.

Вика насторожилась. То, что свекровь мечтает их с Васей развести, она уже, в принципе, поняла. Но о каких деньгах она речь ведет, непонятно? Неужто у Василия зарплата на самом деле больше, а он её для матери своей копит?

— Три дня-то, чай, уже прошло, как сноха пропала? – зевая, поинтересовалась баба Тоня. – Значит, завтра Василий может писать заявление в милицию. Так по закону положено. Мне Настя, как узнала енту новость, сразу сказала.

— Боюсь, как бы Вика вдруг не объявилась, – задумчиво ответила свекровь. – Я ж точно не знаю, померла она, али где-то загуляла?

— Тебе какое дело? – живо откликнулась хозяйка дома. – Коли объявится, ты ей так и скажешь: Ничего не знаю, сын с тобой развелся. Иди, гуляй дальше!

— А чё, баба Клава, сноха ваша не нашлась?

На пороге кухни нарисовалась Настя. Вика прям удивилась: Сколько же она сигарет нынче выкурила, если так сильно во дворе задержалась? Или, может, Настя, чтобы наверняка снять стресс, ещё и выпила? А что? У бабы Тони водки паленой в сарае стоит немерено, а у Насти, до самого дома давеча бежавшей от страха без оглядки, глаза больно блестят, и румянец проступил на щеках.

— Ой, Настена, не знаю, что и делать? – свекровь нарочито плаксивым тоном заговорила. – Пошла наша Викулечка разок в кафе, да и запропала!

Свекровь так быстро вошла в роль опечаленной родственницы, что подолом юбки сухие глаза промокать стала.

— А вы заяву в милицию накатали? – деловито поинтересовалась Настя.

— Чё, уже можно? – свекровка не удержалась и чересчур живо спросила, даже чуток перед Настей залебезила: Ты-то, Настена, девка грамотная, всё знаешь!

— Ежели три дня прошло, можно! – уверенно ответила Настя. – И даже нужно, а не то менты вас и дядю Васю начнут подозревать в убийстве. К нам в школу следователь из области однажды приезжал и всё подробно объяснял, какие сроки дают за какие преступления. Было интересно!

— Как так – нас?! – свекровь побледнела. – Мы её из дому не выгоняли, Вика сама в кафе с подружками пошла. Вот с них пусть и спрашивают!

— Всех опросят, – заверила её Настя. – А в каком кафе ваша Вика была?

— Я откудова знаю? – удивилась свекровь. – Да и какая разница, не понимаю?

— Есть у нас в городе места, где приличным бабам лучше не появляться, – как-то неопределенно ответила Настя и отвела свой взгляд в сторону.

— Ты-то откудова о них знаешь? – забеспокоилась баба Тоня. – И где шлялась весь вечер, а? Ну-ка, быстро отвечай!

— У Люси была, уроки вместе делали. У нас завтра – контрольная по алгебре.

— Вы уроки делали, или опять по улицам шлялись? Чё зенки-то отводишь, а?

— Ну, ты чего, баба, так разоралась? – обиделась Настя.

— Ты мне рот-то не затыкай! – закричала её бабка. – И не забывай, что живешь на моих харчах, ясно?

— Господи, началось!.. – вздохнула Настя и в свою комнату направилась.

— Чё ты, в самом деле, разоралась-то? – вступилась свекровка за Настю.

— Боюсь, как бы в мать свою не пошла, – пояснила бабка Тоня и вернулась к прежней теме: Так, ты, Клавдия, завтра в милицию теперича пойдешь?

— Чё я-то? Пусть идет Василий: загуляла-то, чай, его женушка, – ответила та.

— В милицию идти – сразу Василий, – ухмыльнулась хозяйка дома. – А деньги со сберкнижки ты себе захапаешь? Ой, умно, Клавдия!

— Почему – захапаю? – обиделась свекровь. – Я  с ним поделиться собираюсь, токмо пусть он сначала на Раисе женится. Не то мужик без жены загуляет. Кто тогда внуков до ума доводить будет? Я – уже старая, с меня взятки гладки!

— А ежели он заново жениться не захочет? – не унималась её подружка.

— Куды денется? – ответила самодовольно свекровь. – Василий меня уважает и знает, что я ему лишь добра желаю.

— Добра? – расхохоталась баба Тоня. – Ты его по миру пустить хочешь, забрав все деньги со сберкнижки!

— Чё, старая, врешь? Во-первых, только половину, – возразила, насупившись, свекровь. – Во-вторых, Василий этих денег сам не заработал, им их подарили власти за рождение Савелия и Ляли. А, в-третьих, кабы не я, сын и его жена уже давно деньги почем зря разбазарили. Я их, можно сказать, сберегла! Что ж теперича с матерью родной не поделиться? Половина пойдет им с Раей на ремонт дома, половина – мне на курорты! Всё по справедливости!

— А ежели новая жена с тобой делиться не захочет? – подначила баба Тоня.

— Рая об этих деньгах и не узнает, – усмехнулась свекровь. – Про них, думаю, даже Вика забыла. Я Василию говорить о сберкнижке давно запретила. Видно, нюхом чуяла, что сноха моя с глаз долой однажды сгинет.

Вика от изумления так и хлопнула себя по ляжкам. Но её, как и следовало ожидать, никто не услышал. А она в полнейшем негодовании на край стола, не занятого едой и посудой, уселась и, глядя в лицо своей донельзя довольной свекрови, покрутила у виска пальцем, мол, совсем, старая, сдурела. Однако бабу Тоню, похоже, душила жаба, и она опять попыталась подружку уколоть.

— Ой, не знаю, Клавдия, что из твоей затеи выйдет? Нынче дети пошли такие, что родители им – не указ. Да и сноха твоя ещё может объявиться.

— Она, либо к сеструхе своей в область умотала, либо померла. А иначе, где уже четыре дня шляется? – не согласилась свекровь с хозяйкой дома. – У неё ж с собой ни паспорту, ни денег! Надо быстрее писать заявление! Коли будет на руках у Василия справка о смерти жены, за разводом дело не станет. А Вика, ежели даже и объявится, на имущество уже права иметь не будет. Всё по уму, чё, не так что ли? Клавдия со своей башкой ещё дружит!

От такой неслыханной наглости Вика аж кулаки сжала. Нет, ей нужно во что бы то ни стало опять превратиться в человека, чтобы свекровушку поставить на место. Ведь она ничего плохого ей никогда не делала. За что же свекровь её так невзлюбила? А, может, всё дело в деньгах? Ну, уж нет, фигушки, Вика – не дура, и обобрать себя никому не позволит! Только мужу зря, как оказалось, доверилась. Ничего, она им всем ещё покажет, где раки зимуют!

А лучшая подруга свекрови никак не унималась. Наверно, бабе Тоне было завидно, что у неё не будет материнского капитала. Сын пьет, не работает. Кто за него пойдет замуж? А дочь, как перекати-поле. Одна надежда на внучку, но той ещё выучиться надо. Пока она детей нарожает!..

— Но ты ведь слышала, что Настюха давеча сказала: милиция вас с Василием начнет сразу подозревать? Помнишь, у Яшки – слепого жена потерялась? Так его, бедолагу, сколько милиция таскала? А я напомню! Пока на труп евоной жены не наткнулись в лесочке! Яшке ещё повезло, что убивец паспорт тама обронил, по нему только и нашли, кто убил. И никому в башку не пришло, что слепой убить никак не мог! А, может… вы с Василием и вправду Вику того?..

Баба Тоня на полуслове вдруг замолчала и отодвинулась от своей гостьи. А свекровь начала хватать ртом воздух.

— Ты чё, Антонина, рехнулась?! Уж ты-то меня, как облупленную, знаешь! Мы с тобой сколько лет дружбу водим? Слышь, старая? Окстись!

— Чужая душа – потемки, – пробурчала хозяйка дома, всё ещё недоверчиво поглядывая в сторону викиной свекрови.

— А я гуторю: окстись! – настаивала её подвыпившая и перепуганная гостья. – Ты чё, хочешь нас с сыном в тюрьму засадить?! Василий за всю жизнь пальцем жену не тронул. А ты такую ерунду городишь! Тюрьмой пугаешь, бесстыжая!

— Чё я-то сразу? – огрызнулась подружка. – Для ентого есть милиция!

— А ежели я енту милицию сюды приведу и покажу им твою паленую водку?

— Дык, они и сами енто знают! – расхохоталась баба Тоня. – Напугала!

— Заткнись, карга старая! – стукнула кулаком по столу свекровка. – Ах ты, змея подколодная! Я тебе душу свою изливаю, а ты камень за пазухой держишь?

Стаканы на столе зазвенели. И тут Вике, порядком подуставшей от болтовни двух пьяных бабок, которые уже были готовы вот-вот вцепиться друг дружке в волосы, пришла в голову довольно оригинальная идея. Она решила немного развлечься, для чего взяла в свои руки, невидимые для окружающих, пустые стаканы и друг о друга постучала. Рука викиной свекрови, уже находившаяся на полдороге от головы её лучшей подружки, беспомощно повисла в воздухе. Взглянув на хозяйку дома очумелым взглядом, та прохрипела:

— Слышь, Антонина, стаканы сами собой звенят? Али енто у меня в ушах?

— Я не токмо их слышу, но и вижу, – отозвалась вмиг протрезвевшая подруга, указывая дрожащим пальцем на висевшие в воздухе стаканы, которые сами с собой чокались, а потом разбегались в разные стороны.

— Ты чё, с чертями, карга старая, дружбу водишь?!

— С ума сошла? Ежели здеся и есть черти, то енто ты их с собой привела!

— Я, Антонина, тута ни при чём! Енто, вообще, твой дом!

Вика поставила стаканы на место. Бабуси шумно выдохнули и заулыбались. Но это потому, что они не знали, что их ожидает продолжение банкета. Баба Тоня на правах гостеприимной хозяйки предложила подружке выпить, дабы успокоить нервишки. Та с радостью согласилась. Но едва страждущая рука бабы Тони потянулась к бутылке, как бутылка от бабки вдруг отскочила на другой край стола. Баба Тоня прямо обомлела, но по инерции тянула руку дальше. А нехорошая бутылка продолжила свои издевательства над двумя старыми подругами, весело подпрыгнув в воздухе, потом приблизилась к неприлично красному, да ещё и опухшему бабы тониному носу и легонько его по кончику щелкнула. Викина свекровка не сумела сдержаться и рассмеялась. А коварная бутыль развернулась и ударила её по пальцам. Та запричитала:

— Гуторила я тебе, Антонина, не гонись за легкой наживой! Жила б, как я, на одну пенсию, и не заводились бы в твоем доме черти!

— Нашлась святая! – не осталась в долгу подруга. – Сама своей снохе смерти желаешь, а меня водкой кустарной попрекаешь?! Ты-то чем лучше?

Но Вика на этом не успокоилась и продолжила хулиганить. Схватив со стола стакан и бутылку, она отбежала на середину кухни и устроила какие-то дикие языческие пляски. Что-то подобное Вика видела в телепрограмме, в которой показывали жизнь и традиции одного первобытного африканского племени. Бабки просто насмерть перепугались при виде пляшущих в воздухе бутылки и стакана. Свекровь, даже не попрощавшись, схватила свою шаль, висевшую на спинке стула, и опрометью кинулась к дверям. А баба Тоня медленно сползла на пол. Однако Вика великодушно брызнула ей в лицо холодной водички, дабы привести хозяйку дома в чувство. Потом развернулась и направилась к себе. Этот день оказался таким странным и очень длинным, что ей хотелось лишь одного: добраться до чердака и, пристроившись на ящике, поспать. Вика так и поступила, выбросив из головы все свои печальные мысли.